Особенно про Лизу? Его семья ждала, что они поженятся, а потом наплодят собственных спортсменов? Почему он не сказал? Уверена, что я имела право знать. До конца дороги пришлось сдерживать слезы. Еле донесла их до душа, где смогла, наконец, дать им волю. Жаль, что без громких рыданий.

Глава 17

Хейт

То, что началось после того злосчастного ужина, выбило у меня землю из-под ног. С каждым днем становилось все хуже, я не знала, куда спрятаться и как реагировать. Все мои социальные сети взорвались негативом. Спортсмены разного калибра и их друзья набросились на меня, как голодные псы на загнанную добычу. Яд сочился из каждого комментария, отравляя меня через экран.

Утром я не выдержала и удалила блог. Не могла больше читать, как мешаю Максиму побеждать. Кто-то слил мои личные контакты, поэтому потоки непонятной агрессии продолжали литься без остановки. Хуже были только сравнения с Лизой, такой красивой и талантливой, в отличие от меня. Я задерживалась на работе, потому что только там могла отвлечься.

Домой добиралась сама: не хотела, чтобы Максим светился возле меня лишний раз. Ему это не нравилось, мы из-за этого ругались каждый день. Он тоже нервничал, из-за чего стал хуже играть. Видел, что я закрываюсь от него, отчаянно пытался разрушить эту стену, но ничего не получалось.

Просто факт умалчивания отношений с Лизой, несмотря на отсутствие официального признания, принять у меня так и не получилось. Максим мог рассказать об этом буквально тысячу раз. Знал ведь, что рано или поздно я обо всем узнаю. Знал и все равно молчал. А когда увидел ее, ничего не сделал, пока не стало слишком поздно.

Саша поступил со мной точно так же. Разница, разумеется, просматривалась отчетливо. И тем не менее горькое послевкусие предательства не оставляло ни на секунду. Они оба молчали о другой. Оба тщательно скрывали. Максим еще и врал, что никогда ни с кем не встречался. Может, потому что боялся случайно проговориться?

Вдруг отношения с Лизой не остались в прошлом? Как мне жить, если вскроется что-то еще? Более страшное, чем юношеские отношения и договоренности родителей? Не знаю, как выживу в таком случае. Да и надо ли? Если вокруг одни предатели и верить никому нельзя. Что это за мир такой, где самому близкому нельзя открыться до конца?

Я не справлялась. Это было выше моих сил. Подруги уехали, я безумно скучала по ним, но надеялась, что в их новых жизнях все будет хорошо, в отличие от моей. Громко и дружно мы рыдали на проводах: сначала на вокзале, когда загружали Катю в поезд в Питер, а потом уже урезанным составом в аэропорту, усаживая на самолет Женю.

Лето заканчивалось, как и моя уверенность в завтрашнем дне. На работе стали коситься – многие узнали, с кем я встречаюсь и живу. Почему-то осуждали. Хотя какое им, собственно, дело? Да и Максим, мягко говоря, не знаменитость мирового масштаба, чтобы его имя было известно стольким людям.

Скорее всего, я не знала о чем-то, что происходило в интернете. В последнее время старалась заходить туда как можно реже. Телефон тоже не трогала. Никому не писала чаще базового минимума, не появлялась онлайн без острой необходимости и не активничала ни в чьих профилях. Ответка прилетала практически моментально, будто за мной непрестанно следили.

Близился чемпионат мира, на который я решила поехать в любом случае. И дело не в том, что Арина каким-то чудом достала билеты на концерт, просто хотелось сменить картинку. По крайней мере, я так себя успокаивала. Несмотря на сложности и переживания, хотела поддержать Максима. Знала, насколько это важно для него.

Мы еще ни в чем не разобрались, поэтому мои страхи и подозрения были беспочвенны, хоть я и пыталась перебороть их. Просто говорить об этом вслух сложно. Из-за нервов после знакомства с Лизой я не могла поделиться с ним переживаниями. Пока что не могла довериться. Требовалось время.

В блоге Максима тоже писали много гадостей про меня. Ему пришлось нанять модератора, который все их тщательно вычищал. На удивление, в комментариях часто вступались за меня. Я просила Максима перестать постить наши фотки или упоминать меня, но он упрямо делал это, непрестанно повторяя, что я важная часть его жизни.

Я не раз ловила его за открытой агрессией и негативом в чью-то сторону. Зачем-то он пытался заступиться за меня, но смысла в этом не было. Никто не слушал. Не хотел. Не видел смысла. Людям просто нравилось загонять более слабых в угол. К сожалению, в этот раз слабой оказалась я.

Однажды толпа девчонок лет шестнадцати с одинаковыми идеальными пучками налетела на меня на улице, пока Максим зашел за кофе. Мы с ним хотели съездить на тренировку мелкого, но вместо этого меня окатили сладкой газировкой и собирались опрокинуть на землю. Какие-то женщины завизжали, чем привлекли внимание Максима. Он вылетел из кофейни и… Честно, плохо помню.

Знаю, что никто не пострадал. Рада, что у него получилось сдержаться и не побить девочек-подростков. Перед чемпионатом портить свой рейтинг из-за нападок на другого человека ужасно глупо. Потом по сети разлетелось видео, как меня тянут за волосы, пытаются разорвать одежду, угрожают расправой, если я не уйду от Максима сама. Как по моему телу стекает темная жидкость, пока мне заламывают руки. Сама я не кричала, только брыкалась. Но что можно сделать против толпы, если ты один? С тех пор из дома не по делу я выходила еще реже. Боялась каждого шороха.

Я сидела на работе, когда на телефон пришло сообщение с незнакомого номера. Долго боялась его открывать, но все-таки решилась. Редко так делала, но интуиция подсказывала – это может оказаться важно. Переживала, что у подруг что-то случилось и им пришлось поменять номер. Мало ли, как у них там на самом деле дела. Я вот не до конца делилась происходящим.

Неизвестный номер: «Ева, привет. Это тренер Максима, Алексей. Он сам не свой, все валится из рук. Меня не слушает, поговори с ним ты. Если у вас все плохо, не мучайте друг друга. Тебе учиться надо, а у него чемпионат мира на носу. Кто-то должен быть умнее и взрослее. Надеюсь, это будешь ты».

Я не ответила, задыхаясь от возмущения. Да как он смел говорить мне такое?! Еще и так прямо! Практически предложил бросить Максима, не зная толком, в чем дело. На энергии ярости я засиделась допоздна. Ушли даже те, кто работал полный день. Дядя Олег меня почти