Я уткнулась в его плечо и заплакала. Будто бы мало слез пролила за последние месяцы. Я прижималась к Максиму всем телом, боясь допустить даже миллиметра расстояния между нами. Он зарылся носом мне в волосы и что-то шептал, но в ушах стучало из-за быстро бегущей по венам крови, поэтому я ничего не расслышала.

Максим чуть отстранился от меня. Я в панике уставилась на него. Не готова была расстаться. Но он всего лишь торопливо стирал слезы с моего лица, а потом замер, наконец-то встретившись со мной взглядом. Я видела глубокие синяки у него под глазами. Видела, как впали щеки, но глаза сияли. Он снова что-то сказал, а я снова не услышала, только опустила взгляд на его губы.

Реакция последовала незамедлительно. Он поцеловал меня, и я готова была умереть. Все, что нужно было сделать в этой жизни, сделано. Сумка упала на пол, а он подхватил меня под бедра, усаживая к себе на пояс. Видимо, почувствовал, что стоять на своих двоих у меня получалось плохо. Вокруг неожиданно захлопали. Я разорвала поцелуй, оглядываясь. Нас снимали и улыбались. Господи, какой стыд!

Максим поставил меня на ноги, а потом снова сжал в объятиях так сильно, что я захрипела. Но лучше физическая боль, чем душевная. А морально я уже с лихвой настрадалась.

– Прости меня, прости, умоляю, – сбивчиво шептал он. – Я должен был с тобой раньше поговорить о своих переживаниях, тогда бы ты не сомневалась в моей верности. Я такой идиот, Ева. Молча смотрел на то, что с тобой происходит, вместо того чтобы сразу открыть рот и просто поговорить. Ты сможешь меня простить?

Вообще-то, я первая собиралась извиняться. Ведь, по сути, все это произошло только по моей вине. Его вины не разглядеть и под лупой.

– А ты сможешь простить то, что я не дала тебе возможности высказаться?

Максим с тревогой всматривался в меня, будто боялся, что стоит моргнуть, и я исчезну. Возможно, пока я сюда шла, мне этого хотелось. Но только не теперь. Снова оказавшись в его объятиях, я почувствовала себя полноценной. Под ногами словно появилась опора, хотя стояла я на них, конечно, скверно.

– Ни секунды тебя ни в чем не винил. Раз ты поверила в провокацию, значит, до этого я что-то сделал не так. Не дал тебе должной уверенности в партнере, что для тебя убийственно, учитывая историю с бывшим, – выдал он разом, под конец сбив дыхалку. – Так ты сможешь меня простить?

– Уже простила, – кивнула я, трогая любимого. Решилась. Сейчас или никогда. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

Максим остановил меня рукой, потом выдал пулеметную очередь из слов:

– Я люблю тебя. Безумно. Не могу найти правильных слов, чтобы выразить, насколько сильно. Уже давно. Очень. Очень сильно люблю. Думал, сойду с ума, если ты так никогда со мной больше не заговоришь, и я не смогу сказать тебе это прямо, а не завуалированно.

Я не поверила ушам, зато теперь точно верила своему сердцу. Глянула на него из-под опущенных ресниц, внезапно смутившись.

Решимость таяла на глазах, поэтому пришлось поторопиться:

– И я тебя люблю. Больше всего на свете.

Меня накрыло небывалым облегчением. Надо было раньше сказать. Сразу, как поняла это. Не думала, что это настолько приятно – как слышать, так и говорить. Все проблемы показались сущим пустяком. Разберемся и с родителями, и с медиа, и с дикими поклонницами. Со всем, если будем вместе.

Максим замер, прищурился, а потом улыбнулся так, что меня ослепило. Губы накрыло очередным поцелуем. Глубоким, переполненным нежностью. Идеальным. Потрясающим. Очень голодным. Стало жаль, что я не доехала до него. Но так он хоть немного поспал. Я надеюсь.

Шею ломило от напора, люди свистели, смущая меня донельзя. В конце концов, мы же не в фильме каком-нибудь. Боль внутри постепенно смывалась эйфорией. И как я только могла сама себя закапывать в пучину безысходности? Как можно было резать себя наживую вместо того, чтобы во всем разобраться?

Максим снова отстранился, чтобы посмотреть на меня. Я чувствовала, что и он дрожит. Правда, чуть меньше, чем я. Видела, насколько он измучен. Видела, что ему было очень, очень плохо. Стало безумно стыдно, что я заставила нас обоих через все это пройти.

– Я не изменял тебе. Никогда. У меня никого не было с первого дня, как увидел тебя. Мне прислали те же фотки, но они старые. Даже не помню, когда их делали. Но это не важно. Для меня ни они, ни тем более Лиза, ничего не значат. Никто не значит, кроме тебя.

– Я такая глупая, – всхлипнула я, прикрывая лицо ладонью. – Сразу всему поверила, даже на секунду не усомнившись в происходящем. Не могла не поверить. Понимаешь? Не могла. Это казалось почти очевидным. Мы же из разных миров. Совсем. А Лиза… Я же видела ее. Она в сто раз красивее, спортивная, еще и гимнастка. Идеал, любой бы умер, если бы она обратила на него внимание. И твои родители… Они сказали, что вы должны быть вместе. Вы, а не мы. А у нас… У нас все равно ничего не могло сложиться. Я ведь не спортсменка. Совсем. Даже отдаленно не спортсменка.

– Не плачь, милая, не нужно. – Максим убрал мою руку от лица и снова попытался стереть неостанавливающиеся слезы. – Я сам виноват. Нужно было увезти тебя оттуда, как только она появилась. И вообще, не нужно было тебя туда везти. Прости, прости, прости!

Стоило сразу поговорить. Еще тогда, когда мне стало плохо. Теперь же слова лились из нас бурными потоками, не давая задуматься ни на секунду. Я не боялась сказать что-нибудь не то. Слишком долго молчала.

– Ты ни в чем не виноват. – Я положила ладонь ему на щеку, чувствуя, как в месте соприкосновения приятно покалывало кожу. – Все я. Ты же не давал мне повода, никакого. А вот я… Моя неуверенность… До сих пор думаю, что не достойна тебя, но мне так плохо без тебя… Очень плохо… Не могла больше держать себя вдалеке от тебя. Если считаешь, что это ошибка…

В его голубых глазах вспыхнуло праведное негодование. Максим медленно наклонился, не отводя от меня взгляда, а затем прошептал почти яростно:

– Ошибка?! Ты не ошибка. Мы не ошибка. – Он говорил чуть ли не по слогам. – Я не хочу даже слышать, что ты меня не достойна… – Максим выдохнул сквозь зубы, прикрыв глаза. Затем резко распахнул их и приблизился ко мне вплотную, из-за чего мы столкнулись носами. – Не смей сравнивать себя с Лизой. Между вами действительно пропасть, только не в ее пользу. Ты невероятная. Не устану повторять. Я почти счастлив сейчас, потому что ты пришла ко мне