сама несмотря ни на что. Явно боялась и не верила, но все равно рискнула своим сердцем и пришла.

– Почти счастлив? – Я изогнула бровь, зациклившись на единственной фразе из всей тирады.

– Да, почти. Потому что ты все еще сомневаешься. Сомневаешься в себе, в нас, зачем-то сравниваешь себя с кем-то, хотя ты для меня – все.

– А ты – для меня, – прошептала я, неловко улыбаясь.

Я обняла его, притянув за шею. Максиму хоть и неудобно так горбиться, но он стойко терпел, обвивая меня обеими руками. И не нужна мне никакая Корея. Так тоже хорошо. Даже прекрасно.

– Так, голубки, вы привлекли уже слишком много внимания. Люди спать хотят. Давайте-ка мы для вас найдем угол поскромнее, чем центр зала? – Знакомый голос раздался совсем близко.

Я вскрикнула, почувствовав на себе еще одни руки. Это Илья сначала обнял нас, а потом потащил куда-то, не дав толком сориентироваться. Максим засмеялся, подхватывая мою сумку с пола. Нас усадили в глубине зала, где добрые люди уступили безумным влюбленным место, чтобы мы не мешали остальным.

Когда мы сели, я достала телефон и написала в семейный чат:

Еванга: «Все хорошо… Ждем посадку».

Мамулечка: «Передавай Максиму привет. Встретим вас с рейса, испеку его любимый пирог».

Мелкий вонючка: «Завтра пойду на тренировку. Привези мне вкусняшек».

Папулечка: «Если еще хоть раз такое выкинете, я тебя больше в аэропорт не повезу, пусть сам забирает».

Еванга: «Спасибо вам. Люблю, целую, обнимаю. Мелочь, не трожь мои вещи, пока меня не будет!»

В чате с девочками тоже происходила какая-то активность. Хмурясь, я зашла в него, потому что там в последнее время было очень тухло. Катя и Женя пытались меня развеселить, но не лезли под кожу, видя, насколько мне плохо. Намного хуже, чем было после ситуации с Сашей.

Катенок: «Нет, блин, по ним фильм надо снимать».

Женетворец: «Перебор с драмой, ящитаю. Такая тихушница, нам даже не сказала, что поехать решила».

Катенок: «Ты же видела, как ей плохо. Думаю, не до нас было. Интересно, почему передумала? Была категорична».

Женетворец: «Может, просекла, что мы с ним общаемся? Поэтому решила нас тоже заигнорить?»

Катенок: «Не, ты пересмотри видео. Там она сама на себя не похожа. Приедет, надо в гости понастойчивее позвать, попробовать откормить. Никогда ее такой худой не видела».

Женетворец: «Да я его уже до дыр засмотрела. Видела. Каждый раз плачу, когда он налетает на нее. В фильмах такое не покажут, это по-настоящему».

Видео? Я нахмурилась, листая переписку вверх. Нашла пересланное сообщение из блога Ильи: «Все, кто переживал, выдыхайте. Любовь восторжествовала». А следом видео. Я и не заметила, что он снимал. Включила. Максим положил голову мне на плечо, чтобы тоже смотреть.

Я, совершенно растерянная, бреду по аэропорту с опущенными плечами, почти не глядя по сторонам. Заметила сиденье, приободрилась. Собралась повернуть в другую сторону, но тут Илья закричал, позвав меня. В панике я дернулась, ища источник звука. Камера сместилась. В кадре появился спящий на кресле Максим. Илья его толкнул, тот попросил отстать. Он снова толкнул, только сильнее. В кадре мелькнуло злобное лицо с недовольным оскалом, моментально смягчившееся, когда прозвучало мое имя. Проследив, куда указывает друг, Максим вдруг сорвался с места.

Мое лицо надо было видеть. Восторженное, испуганное, заплаканное. Илья шел следом, снимая нашу встречу. Зачем? Непонятно. Но со стороны смотреть на все это было странно. Я вздохнула, не зная, как его отблагодарить за встряхивание моих мозгов. Максим внезапно выхватил у меня телефон и включил запись кружочка.

– Эй, хватит нам кости перемывать, – сказал он, широко улыбаясь. – Вам спать пора, домашка сама себя не сделает.

Видео улетело в чат с девочками. Они тут же оживились.

Катенок: «Господь. Ты вообще спал эти полтора месяца?»

Женетворец: «Покажи нам Еву!!! Мы должны удостовериться, что ты ее не сожрал, пока целовал, раз у тебя ее телефон».

Максим снова включил запись, только отвел руку подальше, чтобы и меня тоже было видно. Я отмахивалась и отворачивалась, не хотела смотреть в камеру. Точно не в таком виде и не в таком состоянии. Максим сел, привлекая меня к себе. Чмокнул в висок и сказал:

– Это все, она не хочет позировать. Отстаньте от человека и идите спать. Увидимся в следующий раз, когда у меня будут новые медали.

Катенок: «Пффф, новые медальки он захотел. Главная награда у тебя уже есть. Еще хоть раз ее обидишь!!! Вот только попробуй! Если она заплачет из-за тебя не из-за радости – и все, все, вот, узнаешь, что будет!»

Женетворец: «Начнем собирать потенциальный компромат заранее. Ладно, правда спать пора. Утром на пары. А вам хорошего дофигачасового полета! Шлите фотки, мы нисколько не завидуем».

Максим заблокировал телефон и убрал к себе в карман. Я нахмурилась, обдумывая происходящее. Слишком свободно они общались, будто для них это уже стало нормой.

– И как часто вы списывались? – Я отстранилась, убирая с себя его руки.

На красивом лице отразилось страдание. Он положил ладонь мне на коленку и чуть-чуть успокоился, когда я ее не сбросила.

– Каждый день. И с твоим отцом переписывался каждый день. Мы с ним даже встречались пару раз, говорили по душам. Он сказал, пока ты в таком состоянии, тебя бесполезно в чем-либо убеждать. Нужно ждать.

Вот же! Я моментально покраснела. Папа не рассказывал мне об этом, даже когда вез в аэропорт. Получается, они действительно ждали, что мы помиримся, и просто давали мне время справиться с душевными переживаниями, держа Максима в курсе происходящего? Вот тебе и родительская поддержка против потенциального изменщика!

– Я ему устрою, как приеду! – прошипела я, собираясь тут же написать пару сообщений, но вспомнила, что мой телефон у Максима.

– Не надо. – Он покачал головой. – У тебя замечательный отец. Защищал тебя и твое сердце, не теряя при этом разума. Он все сделал и сказал правильно. Я рад, что послушал его.

– Тогда зачем подговорил Илью мне позвонить?

– Он тебе звонил? Когда?

– Не притворяйся, я же не дурочка. – Максим искренне недоумевал. – Неужели, это не ты? Он сам решил? Тогда странно.

– Так это из-за его звонка ты приехала? Что этот идиот тебе сказал? Просил же не трогать тебя!

Я пересказала суть вчерашнего диалога. Теперь краснел Максим. Явно хотел поговорить с Ильей, но, судя по всему, перспектива выпустить мою руку для него являлась катастрофой, поэтому мы продолжили сидеть рядом и разговаривать. Много. Обо всем, что было. Обо всем, что чувствовали. Никак не могли замолчать. Потом я вспомнила