— Выходите, — произнёс добряк. Я посмотрел на его лицо, излучающее умиротворение, и понял, что фиг я по нему смогу понять, насколько всё плохо.

Ну, спиной ко мне поворачиваться не боится — будем считать, что это хороший знак.

— Ну как результаты?

— Сейчас, сперва я задам вам ещё пару вопросов. Отвечайте честно, правильных ответов здесь нет.

— Слушаю, — насторожился я.

— Скажите, почему сцены с пожарами и разрушениями вызывали у вас радость?

— Я радовался, что на этот раз пострадало просто имущество, а не жизни людей.

Доктор кивнул и вроде бы даже немного расслабился.

— Ещё у вас часто поднималось чувство агрессии и жажда действия. Что вы хотели сделать?

— Там были сцены, где причиняли вред людям. Например, ограбление… Зачем вообще забирать чужое, если всё есть в доступности в центрах распределения?

— Это просто интуитивно понятные образы. Все мы ходим в Эфир, да и росли на одних сказках.

— А котята?

— Образы берутся из сети, затем настраиваются, — доктор похоже был не против поговорить о своей работе. — Последний вопрос. Почему вы меня остановили?

— Думаю, ваши приборы зафиксировали, что мне это было не в радость.

— Да, да, как я и думал. Но вы же поняли, что картинки на третьем круге стали ещё эмоциональнее?. Вам не было интересно, что появится в светлой фазе последней стадии?

— Праздное любопытство того не стоит.

— Но вы ведь как-то смогли успокоиться в начале третьей стадии?

— Простая дыхательная гимнастика с концентрацией на физическом теле, — ответил я.

Этот метод я в своё время почерпнул из книг про магию сновидений. Там это часто применялось, чтобы избавиться от лишних мыслей и достичь состояния «внутренней тишины», в котором магия работала лучше всего.

Но говорить это всё я, конечно же, не стал.

— Интересно. Но в следующий раз так не делайте, а то могут подумать, что вы намеренно пытаетесь саботировать процесс. Кстати, сильное оборудование всё равно сможет это пробить, просто процедура продлится дольше.

— Спасибо за совет, — кивнул я. — Так что там у меня?

— Очень много агрессии, — ответил наконец доктор. — Это очень плохо. Хотя, учитывая специфику работы профессора Лебединского, я понимаю, почему он взял вас в свои ученики.

— Это была агрессия против нападавших.

— Да, это понятно. Если бы против жертв, мы бы так не разговаривали. Но правильная реакция на насилие — страх и отвращение. А вы фактически мотивированы отвечать на него другим насилием. Почитайте на досуге про парадокс кровной мести. И я бы рекомендовал вам всё же пройти терапию.

— Но всё же не так плохо?

— Просто повод задуматься, — сказал доктор Станислав. — Но вы вовремя меня остановили. Психопат бы продолжил наблюдать эту мерзость ради награды.

— Слушайте, а вы не думали, что после всей той жести, что я только что увидел, меня будут потом кошмары преследовать и крыша сдвинется?

Доктор улыбнулся.

— Не волнуйтесь. Процесс настроен так, что всё, что вы видели, сотрётся из памяти естественным образом в течении двух-трёх часов.

— Всё?

— Да, так что, если хотите, можете после сеанса сделать себе заметки. Сами образы вы очень скоро забудете.

— Это радует, — кивнул я, действительно чувствуя облегчение. — Кстати, а что было бы дальше? Есть четвёртая, пятая стадия?

— Есть, но они уже для другого… Что ж, спасибо за сотрудничество, с эмпатией у вас всё в порядке.

— Спасибо, — ответил я и вышел за дверь.

Михаил на удивление, ждал меня прямо за ней.

— Ну как тест на психопатию? — улыбнулся он.

— Познавательно, — поморщился я.

— Для таких, как мы, это иногда становится проблемой, — добавил он. — Мы слишком много видели всякого в разных эхо, и пронять нас этими картинками трудно.

— Посоветуй моим коллегам пораньше прерывать процедуру и жаловаться.

— У каждого своя техника, на какие кнопки жать, так что создать единый концепт для обхода сканирования не получается. Оно каждый раз уникально создаётся под сканируемого и того, кто ведёт процедуру. Пройдёмся?

Мы вышли из здания и направились влево от входа по улице.

— Держи, — протянул Миша мне на выходе свёрток.

В нём оказалась защищённая полем свежая выпечка.

— Спасибо.

Сам он вытащил такую же, развеял поле электрической вспышкой и с удовольствием впился зубами в слойку с корицей.

Я последовал его примеру, но есть не спешил.

— Это уже второе нападение на меня.

— Да, издержки нашей профессии. Не волнуйся.

— Они открыли на меня охоту… хорошо бы отловить кого-то и порасспрашивать как следует.

— Все, кто участвовал в первом и втором нападении, уже в базе буйных психопатов. У нас многие на этом круге получили должности, так что держим руку на пульсе и ищем их родственников, используя первоуровневых и нейросети.

— Только не говори, что сходки опустятся до шантажа родственниками.

— Не, это бессмысленно, — отмахнулся Миша. — Первое, что делают неспы — уходят из дома с зеркалом и каждый новый круг начинают на своей базе. Думаешь, им есть дело до своих семей, которых они считают куклами, а не реальными людьми?

— Нет, это понятно, но завести бы реестр мудаков и переносить из цикла в цикл. А ещё лучше — повесить на форуме пробуждённых. Вот список главных говнюков, при обнаружении звоните в противодействие.

— Хе, хорошая мысль, — улыбнулся Миша и с хрустом откусил кусок слойки.

Я последовал его примеру. Под покровом оказалась ещё горячая выпечка с ярко выраженным вкусом и ароматом корицы. На некоторое время я затих, погрузившись в закуску.

— Сладкое хорошо помогает после таких процедур. Скоро забудется.

— Тоже проходил?

— Конечно. Много раз.

— А, точно, ты ведь здесь с самого начала жизни…

— Да, так что знаю, какой это безумный мирок с очень странной моралью… Но нам он, похоже, даёт в руки большие возможности.

— Это какие?

— Что, если я скажу тебе, что никогда ещё эхо не позволяло нам так сильно контролировать круг?

20. Имея все средства

— Ты имеешь в виду власть в Городе?

— Да. Видишь ли, здешняя политическая система предполагает, что всё решает голосование абсолютно всех людей по любому поводу. И предлагать законы может почти любой. Как