такого докатились?.. Живого человека чуть не лишили бесценной жизни!

— Я подал несколько законов на рассмотрение, — заметил Миша. — Вы можете внести большой вклад, поддержав их своим голосом. Думаю, они покажутся вам своевременными и правильными.

— Большое спасибо, я с радостью исполню свой гражданский долг. Человек заботится о человечестве.

— В таком случае, мы с моим учеником пойдём, пожалуй.

— Протокол, — напомнил лысый бородач, больше похожий на байкера, чем на врача. Он был высоким и подкаченным спортсменом. Но я обратил внимание, что лицо у него при этом было очень доброе, а во взгляде читалось участие.

— Да, Станислав прав, базовое нейросканирование на предмет эмпатии никогда не бывает лишним.

Я посмотрел на Мишу. Тот ответил мне, равнодушно пожав плечами. Дескать, раз надо, то надо.

— Не волнуйтесь, это не долго. Я постараюсь уложиться в пол часа, — пообещал Станислав.

Из кабинета нас отвели в коридор, а из него в другое помещение, больше похожее на лабораторию.

— Я подожду тут, — сказал у входа Миша.

Мы с доктором Станиславом вошли в кабинет. Автоматически плавно зажёгся свет, открывая моему виду множество устройств. Он указал на одно из них, напоминавшее сферу, и предложил войти внутрь.

Это и есть тестирование? И почему я думал, что буду просто ставить галочку, выбирая варианты ответа? Так и хочется спросить «доктор, а это точно психология?»

— Залазьте.

— Я?

— Ну не я же, — добродушно улыбнулся доктор. — Клаустрофобией не болеете?

— А если бы болел, то что?

— То сказал бы потерпеть первые секунд пять, — сказал он. — Дальше будете просто смотреть картинки. Некоторые могут быть не очень приятны, но помните, что это просто проекция, ничто не может причинить вам вреда.

— А что нужно делать-то? — спросил я.

— Ничего. Прибор сам всё зафиксирует. Надевайте, — он протянул странный прибор, походивший на несколько скреплённых простенькой резинкой небольших датчиков.

— А что делает эта штука? — спросил я на всякий случай.

— Вы будто в первый раз. Нервничаете? Не волнуйтесь, максимум что может быть не так — это направление на некоторое время к психологу на реабилитацию. Тогда выбирай нейро, с приборами, там быстрее. Хотя обычно все предпочитают психоанализ, чтоб наоборот подольше. Даже эфир не урежут, это же не наказание, а лечение. Доктор прав, вам ещё не одну сотню лет жить, стоит бережней относиться и к телу, и к психике.

— Эх… просто я здесь пострадавшая сторона, — выдохнул я.

— Все мы равны перед ментальными расстройствами, — улыбнулся доктор и взял на столе свежую бутылку шипучей газировки.

На жёлтой этикетке жестяной банки был нарисован похожий на него мужик, только с длинными светлыми волосами и в славянской одежде. Лицо улыбалось во все тридцать два зуба и лучилось умиротворением и радостью. На этикетке — надпись «ДОБРынЯ». Шрифт был прописным, с буквами разного размера, так что издали это читалось, как «Добр я».

— А что за напиток? — спросил я, когда доктор сделал несколько глотков.

— Тебе такое пока нельзя. После сканирования дам, если хочешь.

— А что это?

— Добро в чистом виде, — улыбнулся бородач.

Надев прибор и шагнув в камеру, я до последнего ожидал подлянки, но её не было. Я просто вошёл в тёмную комнату, за спиной закрылась дверь, и я погрузился во тьму.

А затем, как и было обещано, началось.

Я оказался в горной долине, посреди бескрайних трав в окружении вольного ветра и запаха свободы.

И… что мне полагается делать?

Картина сменилась, и вот я уже шёл по городу. Обычный день этого мира. Улица, над головой сновал летающий транспорт. Люди вдали спешили по своим делам. Я так и не понял, нужно ли мне ходить — сфера снаружи была явно подвижной, чтобы имитировать реальную работу ногами, как на тренажёре.

Попробовал сделать маленький шаг. Всё в порядке, действительно можно.

Затем — резкий металлический лязг, хлопок взрыва. Похоже, в доме рядом что-то произошло, может, утечка газа, хотя здесь вроде бы всё на электричестве…

Сверху посыпались обломки. Люди достаточно далеко, они успевают отбежать подальше, а под домом полоса зелёного газона. Кажется, никто не пострадал, разве что кто-то внутри дома, во взорванной квартире.

Хм, и зачем мне это показывают?

Картина сразу же сменилась. Узкий переулок, вечер. Я стою под домом. Стая голубей около детской площадки клюёт что-то. Поодаль играет ребёнок с самодельной рогаткой.

Прицел — и меткий выстрел камня. Снаряд был запущен с убийственной точностью, и голова голубя окрашивается алым.

Несколько секунд туплю на мёртвую птицу, затем резкая смена картины.

Лавочки на набережной. Девушка сидит на скамейке и смотрит себе под ноги. На лице у неё запредельное отчаяние, собирающееся в крупные слёзы, которые она тут же принялась вытирать и спряталась за ладонями.

Затем местная школа. Спортивный зал, трое детей издеваются над одноклассником.

Затем какой-то пожар, но вроде на этот раз без мрачняка, и я с облегчением вздохнул.

После этого кадры резко сменились на позитив. Мать, обнимающая сына и дочку на детской площадке. Держащаяся за руки парочка на скамейке. Играющие котята в луче яркого солнца. Счастливый старик с лопатой, в своё удовольствие возящийся с огородом.

И — снова чернуха. Уже не мелкие неприятности, а сцены насилия. Драка, сцена ограбления, похоронная процессия… Дальше я просто постарался абстрагироваться и не обращать внимания на происходящее вокруг. А то на душе было как-то мерзко.

Видимо почувствовав это, визуализации снова сменились.

Чёртова система похоже подстроилась под меня, потому что я начал видеть своих близких. Семью, друзей, затем лёгкая эротика со знакомыми мне девушками. Затем я вдруг понял, что нахожусь рядом с телом бесформенного врага где-то в астрале и передо мной формируется множество чисел. Наверное, лет сорок, не меньше. Я даже не удержался и пошёл к ним, но картина снова сменилась.

Я что-то выше говорил про чернуху? В общем, дальше пошла натуральная жесть — пытки, извращения, расчленёнка. Грело только любопытство, потому как с таким градусом напряжения в следующей серии хороших картинок я буду императором галактики во время оргии с десятком наложниц.

— Слушай, может хватит? — предложил я, чувствуя, как во время очередной картины с чернухой к горлу подкатился комок тошноты. Нашли таки что показать, чтоб меня проняло до такой степени.

Картины мгновенно погасли. Я снова оказался в черноте, а затем открылась дверь, впуская