– Умерли сразу две женщины, которых любил Матиас, – напомнила я. – Две подруги.

– Что лишний раз подтверждает, что мать Конда знала, от кого у Ветны ребенок, и покрывала ее.

– Их обеих убила королева? – я сама не верила, что подобное могло произойти. Но кто знает, на что способна ревнивая женщина, которую унизили интрижкой на стороне? Ладно бы просто интрижка, но появление ребенка напрямую указывало, кто виноват в бесплодности королевского брака.

– Выходит, Дервиг закрылся в своем замке на двадцать лет и не подпускал к себе ни одну женщину из–за предательства невесты? – Соул продолжил движение, а я следовала за ним, словно Пятачок за Вини–Пухом, и тема разговора у нас была не менее серьезная. – Но недолгая любовь короля разрушила и ее будущее.

– Почему ты думаешь, что король бросил Ветну?

– Иначе бы он знал, что у нее родился ребенок. Дервиг сделал все, чтобы скрыть появление младенца на свет. Не знаю, чего здесь больше – любви к своей бывшей невесте, ведь, заметь, он оставил ее при себе, хотя так и не женился, или желания отомстить королю – я скрываю то, что принадлежит тебе, и чего ты не можешь добиться от королевы. Матиас как чувствовал, что рождение бастарда нужно хранить в секрете. Стоило королеве прознать, и тут же последовала смерть двух дорогих для него женщин.

– Но король! Почему он, узнав о ребенке, не забрал мальчика к себе? – здесь моя логика буксовала. – Пусть бастард, но наследник!

– Вполне возможно, что события не происходили в один промежуток времени, а были растянуты на года. Что если король узнал о существовании ребенка и не успел познакомиться с ним, поскольку нагрянули эриверцы? Это вполне логичное объяснение. Подожди, я сейчас вспомню, когда рисовали портрет.

– А если спросить у художника? – Юдит с беспокойством смотрела на наш бег.

– Его убили во время захвата дворца, – Соул опять остановился, но я уже была готова, поэтому замерла от него на расстоянии шага. – Мастер Гольти как раз только успел закончить портрет. Я сам бегал смотреть на него и потрогал свежую краску в углу полотна, – Душечка, вспоминая, потер пальцами так, словно они и сейчас были испачканы. – Отец еще сказал, что я навсегда оставил о себе память.

– А потом они все умерли, и король так и не успел отнять сына у Дервига, – с печалью в голосе произнесла я.

– Вы правы, я тринадцать лет хранил тайну даже от сестры, – в проеме двери стоял лорд Дервиг. Мы все застыли подобно окаменевшим героям, встретившимся взглядом с Горгоной. – Но однажды Беата увидела Рауля и выпытала у подруги, чей он сын. А через два дня после возвращения во дворец она умерла. Я молил ее молчать, но она не послушалась. Отец должен знать, твердила она.

– Думаете, она рассказала королеве?

– Скорее, глупая Беата рассказала мужу, а тот королю, – лорд Дервиг расправил плечи и вздернул подбородок. Я видела перед собой воина, готового на все ради мальчишки. – Я готовился к осаде, поскольку не намеревался отдавать подростка, сделавшегося мне сыном. Только поэтому захватчики не застали меня врасплох, и я продержался целых три года. Эриверцы оказали мне милость, убив всех, кто знал о Рауле и мог за ним прийти.

– И что теперь? – я посмотрела на Соула, но он смотрел себе под ноги. Душечка боялся выдать себя, и я не понимала, почему ему было так важно скрыть свое отношение к бастарду и его покровителю.

– Теперь пришло время вернуть истинного короля на трон, – спокойно ответил Дервиг.

– Но разве Конд Корви не истинный? – Соул старался говорить мягко, но я видела, как ему трудно сдерживаться, костяшки его сцепленных пальцев побелели. – Трон занимает законнорожденный наследник.

– Да, Рауль – бастард, но он сын, а не племянник короля. Корви должны ответить за пренебрежение к судьбам своих людей, за равнодушие, за разврат и легкомыслие. Захотел – совратил, захотел – бросил. Таким не место на троне.

– Но вы вернете одного из Корви, – напомнила я Матиасу. – В Рауле течет их кровь.

– Он воспитывался Дервигами – древним и благородным родом. Это будет достойный король Рогуверда. Разве вы не видите, во что превратил столицу Конд Корви? Вечный праздник и разврат. Один отбор невест чего стоит.

– Он освободил Рогуверд от захватчиков, пока вы отсиживались в крепости и радовались смерти короля и его близких, – я сделал шаг вперед и ткнула пальцем в пуговицу на камзоле лорда Дервига. Меня несло, и предупреждающий окрик Соула на меня не подействовал. – Вы не выступили со своей армией на подмогу собственному народу, что лично я расцениваю как трусость! Соул, – я повернулась к сыну советника, чьи глаза блестели гневом, – почему портрет лорда Дервига все еще висит в королевской галерее? Разве его пустой раме не место рядом с предателями? Как их звали? Корви–Дуг?

Моя речь была сродни пощечине. Матиас схватил меня за шкирку и потащил вон из покоев Соула. Зря я оглядывалась. Душечка бросил меня на произвол судьбы. Дервиг приволок меня в мою комнату и швырнул на кровать. Тут же забрался верхом и больно сжал коленями, чтобы я не трепыхалась. Его лапища легла мне на горло.

– Не смей меня поучать, – медленно, едва сдерживая ярость, проговорил он. Я чувствовала, как его железные пальцы сжимаются на шее. – Ты всего лишь королевская подстилка. И я тебя не трогаю лишь потому, что хочу убедиться, что ты не беременна. Я не желаю вновь воспитывать ублюдка Корви. Но если ты еще раз откроешь рот, чтобы бросаться обвинениями, в которых ни черта не понимаешь, меня ничто не остановит.

Я хватала ртом воздух. Матиас понял и перестал душить. Он уже не рычал, словно разъяренный бык. Но наказание на этом не закончилось. Чтобы показать свою власть надо мной, он рванул ворот моего халата.

Я лежала под ним и рыдала от унижения, а он рассматривал мою обнаженную грудь. Его рука потянулась к ней, но застыла, так и не дотронувшись.

– Милорд, вы горец, а они никогда не обидят женщину и не возьмут ее силой, – Соул стоял в двух шагах от кровати. – Вы должны достойно вести себя с леди.

– Если только она не потаскуха. Звонкая монета все извинит, – Матиас нехотя отпустил ткань и слез с меня. Я тут же запахнула халат и села. Уже у двери лорд Дервиг обернулся. – Не путайтесь у меня под ногами. Последнее предупреждение вам обоим.

– Зря ты вмешалась, – Соул сел на постель и