А Сэм, остановившись чуть позади Марко, задумчиво наблюдает за малышкой. Я понимаю – он знает. И, возможно, дает мне время признаться во всем самой.

– Спасибо, Марко. Не откажусь от такого подарка… нашей больнице, – я намеренно выделяю последнее слово и принимаю футляр.

А по лицу дракона скользит тень и он тут же поправляет меня:

– Это подарок тебе, Лу.

– Марко, я должна передать тебе послание от бывшей свекрови… – меняю я тему разговора.

А вот тут тень сгущается, и глаза генерала вспыхивают режущим серебром.

– Леди Шафар желает сообщить владыке нечто очень важное.

Я протягиваю Марко карточку с адресом и с тревогой отмечаю, какими хищными становятся его черты. Еще пару минут назад спокойный Марко вновь превращается в зверя. Его энергия теперь – не уютное тепло, а смертоносная мощь, от которой по позвоночнику бежит ледяная дрожь.

Хотя я сама всей душой жду наказания Шафара, но Марко меня пугает.

– Ты все еще называешь ее свекровью? – произносит он тяжело.

– Я три года жила в семье Шафаров, – отвечаю ровно.

Боги, я ведь не Лу. Моя жизнь в новом мире началась именно с Шафара и его семьи. А ревность Марко в последнее время стала слишком жгучей. Что он придумает, чтобы дополнительно испытать меня? Что творится в его душе?

Обостренная до предела интуиция подсказывает, что тучи сгущаются и очень скоро разразится гроза. Тревожное предчувствие заставляет сердце сжиматься и я притягиваю к себе Эль, которая тоже затихает и молча гладит нового мишку по шелковистой голове.

Марко резко, по-военному кланяется и покидает нас. А у меня ноги подгибаются, как только дверь со стуком закрывается, выпустив генерала и его помощника.

Следующие дни проходят в хлопотах. Рук не хватает, так как к нам привозят и обычных больных.

Конечно же, больницу Реванс посещает и сам владыка, и еще несколько официальных представителей власти.

Что там с Шафаром, я не знаю. Никто не делится со мной информацией, а Марко отменяет все сеансы терапии, заставляя меня мучиться от неопределенности. Лишь от Нэнси узнаю, что Юса Шафара хотят выкрасть из лагеря ванийцев.

А на счет больницы между тем начинают поступать инвестиции, и инквизиторский корпус переводит кругленькую сумму. Владыка вдруг обещает направить в Реванс опытных целителей из Драполиса и других городов Содружества.

Мы с Валенсием выходим во внутренний двор больницы. Я с усмешкой вспоминаю, как стыдили меня происхождением, как гнали за Стену. А сейчас Реванс вдруг стал нужен.

– Олаф Шраус, к сожалению, болен, – тянет Валенсий. – Полагаю, Рошаны его просто оклеветали. Репутацию он восстановит, но вот вернется ли к практике – большой вопрос.

– Это было бы огромной потерей, – искренне говорю я. Олаф стал мне настоящим другом.

– Вы не сможете ему помочь? – спрашивает владыка с надеждой.

– Его задело сложным, выкрученным заклятием. Нужен целитель другого профиля, – с сожалением отзываюсь я.

Владыка расстроенно хмыкает. И в этот момент во дворе появляется Марко, который, видимо, навещал лорда-инквизитора.

Но почему рядом с ним семенит медсестра Линда? Она склоняет голову к плечу, поправляет безупречно уложенные локоны и явно кокетничает с генералом. Неприкрыто и нагло!

Линда что-то рассказывает Марко, и тот ее с интересом слушает, улыбаясь.

Я не могу с собой ничего поделать и мучительно краснею от гнева. Но ощутив на себе насмешливый, колючий взгляд владыки, из последних сил натягиваю маску безразличия.

– Красивая сестричка у вас тут работает, – голос владыки сочится ядом. – Знаете, Лу, если вы и дальше будете открещиваться от обязанностей истинной, такая вот красотка быстро вылечит Марко от любой депрессии.

Я не верю своим ушам. Владыка произносит мерзости с таким довольным видом, что хочется заткнуть ему рот кляпом.

Жаль, я не могу себе позволить подобную вольность.

– У Марко не депрессия, владыка, – произношу я сдержанно, хотя внутри бушует раскаленная лава.

– Какая разница? – Валенсий взмахивает рукой.

За спиной раздаются тихие шаги и я оборачиваюсь. Но это все лишь Олаф Шраус подошел к нам.

Он молча останавливается, его зеленые глаза прикованы к паре во дворе. Линда продолжает свое представление, а Марко замечает нас и коротко кивает. Шраус же лишь щурится, и в этом его прищуре читается работа очень острого и опасного ума.

Глава 56

Марко останавливает взгляд на мне и его лицо светлеет. О существовании Линды он забывает в ту же секунду. Просто вычеркивает ее из реальности и быстрым, чеканным шагом направляется к нам.

Я же сама поражаюсь тому внезапному и абсолютному облегчению, которое накрывает меня волной. Марко смотрит мне прямо в глаза и видит эту мою ответную эмоцию.

Между нами мгновенно вспыхивает невидимая электрическая дуга. И губы начинает покалывать, напоминая о последнем безумном поцелуе.

Неужели я только что ревновала? Нет, нет, не может быть.

Владыка разочарованно кривится. Вероятно, он ожидал, что его племянник воспользуется случаем и поиграет на чувствах упрямой истинной. Но Марко слишком прямолинеен. Он не интриган, он солдат. Человек чести.

– Леди Айши. Дядя. Герцог Шраус, – Марко здоровается, а брошенная Линда, не желая сдаваться, пристраивается рядом с ним.

– Как тебе больница Реванс? – скучающим тоном спрашивает его владыка.

– Я поражен, что ее так быстро восстановили, – откликается Марко.

– Это все кристаллы, – поясняю я. – И ваш подарок больнице, генерал… вы не представляете, как он для нас важен.

– Мы уже вовсю им пользуемся, генерал Авир! – Линда вклинивается в разговор, как острая заноза. – Это так удобно, просто чудо!

Марко поворачивает к ней голову.

– Я рад, – отвечает он.

В этот момент я понимаю, что его улыбка – это просто дань уважения к женщине, и ничего более. Марко старается быть вежливым.

Но Линда так откровенно красива. Не может быть, чтобы он этого не видел.

Она смотрит ему в лицо, приоткрыв рот, губы влажно блестят. А мощное, хищное тело Шрауса между тем приходит в движение, и он как кот, отделившись от стены, подходит к Линде. Встает за ее спиной – почти вплотную.

Владыка продолжает что-то говорить, плетя кружево пустого светского разговора. Марко слушает его, приподняв брови.

Линда напрягается. Весь ее кокетливый напор испаряется, когда она чувствует за спиной чужое, обжигающее присутствие. Она оборачивается, и натыкается на взгляд Шрауса