этих краев, только с востока, – произносит он негромко. — Наслышан о “даре Реванс”. Для меня большая честь познакомиться с наследницей.

Он церемонно целует мне руку. У него белые волосы, смуглая кожа и добрые карие глаза.

– Мне безмерно приятно, целитель Шатори, – отзываюсь я, искренне пожимая его руку.

Наконец-то человек, а не напыщенный драконий лорд.

– Если вы не возражаете, я бы с удовольствием остался здесь вместо герцога Хэзейского.

Герцога Хэзейского? Ох, это же полный титул Олафа.

– Это было бы огромной честью для больницы, – улыбаюсь я.

В вестибюле я встречаю Кати.

– Целитель Шраус нанял сегодня новых медсестер, вы можете поехать с нами на гулянья, – предлагаю я.

– Да, я с удовольствием поеду, – она кивает, и в ее красивых глазах вспыхивает азартный огонек.

Надеюсь, она все же вытравила Олафа из своего сердца. Но расспрашивать было бы бестактно, и я просто приглашаю ее ехать на ярмарку в нашем экипаже.

Возвратившись домой, я располагаюсь в спальне и достаю купленные Марко подарки. Боги, он выбрал для меня одно из самых дорогих платьев. И еще подобрал украшения к зеленому бархату корсажа.

Я не привыкла к таким щедрым жестам, и в сердце теплеет. Мне приятно его внимание.

Тянусь к еще одной коробке. Там лежит пара элегантных сапожек, в них будет удобно танцевать.

Прижимаю их к груди, чувствуя себя по-глупому счастливой, несмотря на всю нестабильность нашей жизни.

– Мама, мама!

В комнату влетает Эль, за ней, едва поспевая, бежит Нэнси.

– Леди Айши, эта девочка настоящий вихрь!

Эль кружится, демонстрируя свое новое розовое платье.

– Мам, я не хочу переодеваться! – заявляет она, глядя на меня огромными глазами.

– Можешь поужинать в нем, – разрешаю я. – Но перед сном обязательно надень ночную рубашку.

– Да! У меня новая рубашечка! Тоже розовая!

Нэнси скромно опускает глаза. Но, думаю, она давно поняла, что Эль дочь генерала Авира и не особо удивляется переменам.

Я обнимаю малышку. Она нежная, как котенок, и такая же шаловливая. В этот миг я понимаю: ради нее я готова на компромиссы с Авиром.

Эль вздыхает.

– Мама скоро вернется, солнышко, – шепчу я, целуя ее в макушку.

– А высокий генерал мой папа? – вдруг спрашивает дочка, заглядывая мне в лицо.

– Да, Эль. Генерал Авир – твой папа.

Эль снова вздыхает.

– Я так и подумала, – замечает серьезно, а я умиляюсь ее детской непосредственности.

Но думаю, Эль – а она у нас маленькая драконица – просто потянулась инстинктами к отцу, как и он к ней.

— Мам, а на ярмарке весело?

— Посмотрим. Поможешь мне одеться?

Эль вскакивает как пружинка и тут же принимается копаться в моих украшениях. Маленькая кокетка.

Глава 60

Ярмарка в Сегоне бурлит, оглушая многоголосым хором. Дикие земли умеют веселиться: воздух пропитан запахами жареного мяса, пряного эля и дыма костров. Повсюду праздничные наряды, звенят монеты, слышен смех и выкрики зазывал. В центре площади, – на скорую руку сбитом помосте – восседают почетные гости.

Владыка и наш король Август Первый сидят рядом. Обстановка выглядит очень просто – деревянные кресла, накрытые звериными шкурами, длинный стол с заговоренной резьбой. Все по-военному лаконично. Для Диких земель это обычное дело: власть здесь не прячется за высокими стенами, она празднует вместе с народом.

Я чувствую на себе взгляды. Зеленый бархат моего платья выгодно выделяется в толпе, а Марко в своем парадном мундире притягивает взоры, как магнит.

Согревающие артефакты работают во всю мощь и мы не мерзнем на холоде.

Музыканты на площади начинают играть. Дикие, рваные ритмы барабанов и свист флейт разгоняют кровь. Это не церемонные, чопорные танцы Драполиса, где каждый шаг выверен этикетом. Здесь, на границе, танцуют сердцем.

Марко поворачивается ко мне. В его глазах, подсвеченных огнями факелов, тлеет опасный огонек. Он не спрашивает, он просто протягивает руку.

– Леди Айши...

Я вкладываю свою ладонь в его, и мы ступаем в круг.

Танец подхватывает нас мгновенно. Это вихрь чувств, страсти и первобытной энергии. Марко ведет уверенно, властно. Его руки на моей талии горячие, сильные. Мы то сходимся в тесном объятии, то разлетаемся, кружась в бешеном ритме.

Я чувствую, как горит мое тело, как бархат платья ласкает кожу. По телу растекается сладостное желание, дыхание сбивается. Марко совсем близко, и он волнует меня, пьянит сильнее любого эля.

Вскидываю голову и смеюсь, отдаваясь танцу. И вдруг замечаю в толпе Кати. Она кружится в паре с молодым барабанщиком из десятого легиона. Ее лицо сияет, она улыбается ему так искренне и беззаботно. Улыбка сама собой появляется и на моих губах.

Ритм музыки становится неистовым. Марко прижимает меня к себе, наши лица оказываются в опасной близости. Я не выдерживаю его взгляда, полного тлеющего желания, и прячу лицо на его груди, вдыхая его запах. Сердце колотится, как сумасшедшее.

В этот миг мир вокруг нас перестает существовать. Есть только я, Марко и этот простой, но чувственный танец.

Позже мы подходим к столам и Марко протягивает мне стакан с элем.

– Ты хочешь меня напоить, – произношу я шутливо.

Но принимаю стакан и оглядываюсь. Кати со своим кавалером тоже у столов. Ох, и Шраус тут, хотя я не видела, чтобы он танцевал. Угрюмый герцог цедит что-то крепкое.

Вдруг толпа начинает волноваться. Доносятся выкрики, свист. Марко мгновенно подбирается, закрывая меня собой. Люди расступаются, и в центр площади вваливается Юс Шафар. Мой бывший муж выглядит безумным. Некогда элегантный аристократ сейчас помят, шейный платок содран, обнажая расцарапанную кожу на шее.

Он обводит площадь взглядом, полным ужаса. Смотрит на Марко? Нет, его взгляд устремлен вдаль. Я оборачиваюсь и вижу карету, из окна которой выглядывает Линда. На ее лице ледяное презрение и странная, пугающая жестокость. Она что-то шепчет одними губами. Шафар глядит на нее, вздрагивает, вскидывает руку и начинает говорить:

– Я пришел, чтобы облегчить душу… Признаться в том, что…

Но договорить он не успевает. Генерал Авир слишком быстр и смертоносен. Он за доли секунды оказывается рядом с предателем.

Боги...

– Не смотри, – Олаф возникает за моей спиной. Он жестко разворачивает меня к себе и прижимает к груди.

– Целитель Шраус, – шепчу я, а толпа взрывается воплями.

Я жмурюсь, хотя успела увидеть, как Марко свернул Шафару шею. В моих ушах стоит его предсмертный крик.

Все же