Прежняя Лу была капризной, слабой, надломленной еще до клейма. В этой женщине есть сила. И он понял это, как мужчина, с ним была просто другая женщина.

Марко не знает, как на это реагировать, но понимает одно: он ее не отпустит. Кем бы она ни была, какой бы дух ни занял это тело – она его. Его истинная. Его спасение. А осознание того, что настоящая Лу, скорее всего, погибла после наложения клейма, заставляет его скрипеть зубами. Дочь чудом выжила в том кошмаре.

Марко хочется вернуться на площадь и убить Шафара еще раз. Смерть подонка была слишком быстрой. Единственным утешением остается тот миг, когда он успел считать животный, первобытный страх в глазах Юса перед тем, как хрустнули шейные позвонки.

Особняк Реванс встречает их уютным светом окон. Стоит им переступить порог, как навстречу вылетает Эль. За ней идет Нэнси, поправляя фартук.

– Мамочка! Папа! – Эль крутится, показывая новое платье, на этот раз фиолетовое.

Марко подхватывает ее, чувствуя, как последние демоны в душе окончательно сворачиваются клубком и засыпают. Лу достает из сумки сладости, купленные на ярмарке, и глаза малышки округляются от восторга.

Они располагаются на диване у камина. Треск поленьев и тепло огня создают иллюзию абсолютного мира. Эль, забившись между ними, увлеченно рассказывает, как они гуляли с Нэнси, и засыпает родителей вопросами о ярмарке. Марко слушает ее лепет, и призраки в углах комнаты окончательно растворяются в золотистом свете.

Звонок в ворота разрезает тишину. Нэнси уходит и вскоре возвращается:

– Целитель Шраус.

Герцог заходит в дом. Он мрачен. Впрочем, Марко не помнит его иным. Лу возится с дочкой, а Марко кивком приглашает Олафа в свою комнату.

– Стефания Рошан, – произносит Шраус без предисловий, едва за ними закрывается дверь. – Я передал ее людям Владыки. Ее допросят.

Марко слушает рассказ целителя о том, как дочь генерала Рошана пробралась в больницу. Откуда у нее опыт медсестры, непонятно, но ее не выгнали, так как рук катастрофически не хватало.

Внутри закипает холодная ярость. Шафар был марионеткой, и Стефания отомстила ему лучше любого врага, превратив в покорного раба. Но то, что эта змея планировала похитить Эль…

– Я до конца жизни буду обязан вам, герцог, – говорит Марко, и в груди прыгает первобытный ужас, он мог потерять самое ценное. – Вы спасли мою дочь.

– Я выполнил свой долг, генерал. Но уеду на следующей неделе в Хэзей, – Шраус смотрит в окно на заснеженный сад. — Болезнь разъедает меня. Скоро я не смогу помогать леди Айши. Стану лишь обузой.

– Приговоры пересматривают… – произносит Марко, но Олаф отвечает тяжелым взглядом.

– Леди Айши пыталась. Использовала весь свой дар. Но даже она не справляется. Да, это мой приговор, генерал.

Проводив Шрауса, Марко возвращается в спальню к Эль. Лу как раз укрывает девочку одеялом.

– Я покупала ей новую одежду, но практичную… а ты исполнил все ее мечты, – шепчет Лу, оборачиваясь.

Эль уже крепко спит, прижимая к груди нового медведя. А Лу выглядит смущенной. Марко видит, как она избегает его прямого взгляда, как неловко оправляет платье.

Она помнит все, что было в карете. Неужели жалеет?

Марко не смоневается. Да, он поторопил события, но теперь она знает – пути назад нет.

Они выходят в полумрак коридора. Марко делает шаг к ней, сокращая дистанцию до минимума.

– Ты останешься со мной на ночь? – спрашивает он тихо.

Лу замирает. Она мнется, теребя край рукава, и молчит слишком долго. Марко видит, как бьется жилка на ее шее. Он ждет, не сводя с нее тяжелого, собственнического взгляда, готовый принять любой ответ.

Глава 63

– Ты останешься со мной на ночь? – спрашивает Марко тихо.

Наша страсть в карете все еще отдается в теле сладостью, заставляя меня краснеть. Это было безумно и обжигающе горячо. И да, я хочу снова испытать его напор, почувствовать Марко кожа к коже. От собственных непристойных мыслей я немного теряюсь, но быстро прихожу в себя. Поднимаю взгляд на генерала и тону в его штормовых глазах.

В этот миг меня можно читать как открытую книгу. И он читает. Сделав шаг ко мне, наклоняется и медленно целует.

Не берет – пробует. Но этого достаточно, чтобы сбить дыхание.

Марко поднимает меня на руки и несет в сторону своей комнаты. Я утыкаюсь носом ему в шею и жмурюсь. А если увидит Нэнси? Но… Боги, мне все равно, пусть все видят.

– Ты не была такой тихой в карете, – Марко хмыкает.

А я таинственно молчу, отдаваясь счастью, в которое мне еще предстоит поверить. Неужели мы сможем просто жить так, будто не было трех лет в мороке Шафара, не было войны и кошмаров Марко?

– Примем вместе ванну, – генерал толкает плечом дверь. – Разделим телесную терапию на двоих.

Я прикусываю пуговицу на его мундире. Он так мило тянет эту свою “телесную терапию”…

Но его предложение мне нравится.

Несколько быстрых поцелуев, и Марко ставит меня на пол. Но не отпускает сразу. Ладонь остается на талии – тяжелая, теплая, фиксирующая.

Я легко толкаю его в грудь и ускользаю в купальню. Вода наполняет ванну, пар поднимается вверх, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шагам Марко.

Когда оборачиваюсь, он уже здесь. В одних брюках, облегающих сильные бедра. И я невольно скольжу взглядом по его широким плечам, по мускулистому крепкому торсу.

Он смотрит. Оценивает. Как будто решает, сколько себе позволить.

– Птичка… – тянет он медленно.

Но я чувствую, что под спокойствием сжатый до предела импульс.

– Ты напряжена, – произносит Марко, проводя широкой ладонью вдоль моей руки.

Я закрываю глаза, позволяя ему расстегнуть первые пуговки на блузке. Резких движений нет, только постепенное сокращение дистанции, в котором каждый шаг ощущается интимнее предыдущего.

Это не грубый напор, а контролируемое давление.

Пар уже осел на зеркалах, воздух густой и теплый. Я тянусь к краю ванны, чтобы подняться первой, но Марко плавно перехватывает меня – просто кладет ладонь на запястье.

– Подожди.

И тут же отпускает сам, оставив на моем плече поцелуй.

Я выхожу из воды, прикрываясь полотенцем, чувствуя, как кожа все еще горит от его прикосновений. Спина открыта, и я слишком остро ощущаю его взгляд.

Не оборачиваюсь. Слышу,