– Марко, если ты кинешься жечь ванийские лагеря…

– Я держу себя в руках, – он коротко, невесело усмехается. – Знаешь, Лу... Когда я узнал, во мне пламя взвыло. Хотелось стереть их с лица земли. Но потом я увидел Эль. Она играла в холле. Держала этого медвежонка смешного.

У меня сердце проваливается куда-то в желудок. А Марко смотрит в сторону, вспоминая ту сцену.

– Я понял, что если развяжу войну, то она придет и сюда. А я хочу, чтобы Эль была в безопасности. Даже волос не должен упасть с головы этой малышки.

Он с силой прижимает кулак к своей груди. Будто сам не понимает, что бередит его душу.

– У нас могла бы быть такая дочь. Белокурая, с огромными глазами... Наверное, я действительно теряю рассудок.

Правда рвалась наружу, обжигая горло. Мне хотелось закричать, что ему не нужно ничего воображать, что Эль – его продолжение, его кровь. Но перед глазами встало холодное и расчетливое лицо владыки. И я заставила себя проглотить эти слова, запирая тайну в самой глубине сердца.

– Ты моя, Лу. У нас еще будут дети, – отрезает Марко, и его черты снова приобретают звериную резкость. Серебро глаз переливается грозовыми оттенками.

– Ты забыл, что говорил мне совсем недавно? – я вскидываю голову, пытаясь найти в его лице хоть каплю прежнего тепла.

– И что же я говорил? – он выгибает бровь и в глубине зрачков вспыхивает опасный огонек.

– Ты дал понять…

– Забудь, Лу…

– Ты думаешь, что я обхаживаю тебя из выгоды, так?

– Лу…

– Я не писала то письмо, я не предавала. Юс Шафар подстроил все. Заставил…

Кусаю губы, так как прекрасно помню, что Лу сама по глупости якшалась с этим выродком. Как же сложно.

Марко стоит не двигаясь, внимательно слушая меня.

– Шафар вечно крутился возле тебя, – глухо замечает он. – Что за дела у вас были, птичка?

– А ты крутился вокруг той принцессы! – я отметаю условности и просто высказываю все, что разъедает мне душу последние дни. – Катал на лодке, появлялся с ней в свете.

– Это была формальность, – Марко раздраженно морщится, но я все же замечаю тень, скользнувшую по его лицу. – Тогда так надо было.

Он сжимает челюсти, не желая открывать мне всей правды. Я тоже замолкаю, потому что тяжесть лжи вжимает меня в пол. Слишком трудно оправдываться за другого человека.

– Владыка показал мне снимки. Это были снимки из личного архива, не из газет.

Боюсь поднять на Марко взгляд, но слышу, как солдатское ругательство срывается с его губ. Это единственный его комментарий.

Он стоит совсем близко и я непроизвольно упираюсь ему в грудь. Ладонь будто прожигает, но я не успеваю отшатнуться.

Марко расценивает мой жест по-своему. Его рука мгновенно перехватывает мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что я чувствую бешеное биение его сердца. Наши тела вдавлены друг в друга и я трепещу, как девчонка.

– Клеймо изменило тебя, – шепчет он мне в ухо, обжигая дыханием. – Ты стала другой.

– Жизнь меняет людей.

– Прежняя Лу не справилась бы с тем, что делаешь ты. Откуда в тебе эта сила? Откуда знания целителя?

Он держит так крепко, что не вырваться.

– Это всегда было во мне, – я дергаюсь, но он усиливает хватку.

Сердце непроизвольно пускается в галоп. Марко – неуправляемый хищник, который может сделать со мной все, что захочет.

– Ты больше не будешь ни в чем нуждаться. Золото, камни, твой родовой дом – только скажи… Все кину к твоим ногам, Лу. Я вложу любые деньги в твою больницу…

Он почти рычит, от его возбужденного тела кружится голова. Боги, “телесная” терапия, как называет ее Марко, и меня зацепила.

– Нет! – накрывает паникой, что теряю контроль.

Но Марко не слушает. Его губы накрывают мои. Это не нежный поцелуй, это заявление на владение, попытка выжечь из моей памяти годы разлуки. Он целует жадно, так, словно хочет передать мне ту боль и ярость, которую не может облечь в слова.

Когда он наконец отстраняется, я едва держусь на ногах. Губы горят и распухли. Облизываюсь и ощущаю привкус крови на языке.

– Мне не нужны твои деньги, Марко, – я выдыхаю и тяжело дышу. – Ты ошибаешься, если думаешь, что меня можно просто перекупить.

Разворачиваюсь и иду к двери, чувствуя на своей спине его тяжелый, звериный взгляд.

– Ты зря надеешься, что уйдешь от меня, Лу, – его голос звучит ровно.

Я не оборачиваюсь. Просто боюсь, что не выдержу и упаду ему в руки, как спелый плод. И тогда прощай, гордость. А я не хочу становиться пешкой в игре владыки, который убедит Марко оставить меня у ноги. Появится новая принцесска, а истинная пусть сидит в Ревансе и рожает.

Быстро прохожу по коридору, до боли растирая губы, которые все еще помнят его вкус. А когда выхожу в холл, слышу из гостиной голоса.

У нас гости?

Следую в гостиную, а там на диване сидит леди Шафар, моя бывшая свекровь – Нэнси мерит ей давление артефактом, сильно напоминающим тонометр из моего мира.

– Зачем ты пустила ее, Нэнси? – гневно восклицаю я.

– Леди упала в обморок у наших дверей, – растерянно произносит экономка.

– От голода, между прочим, – бывшая свекровь вскидывает подбородок.

Глава 53

– Вы голодаете? – не верю ей. – И как вообще тут оказались?

Я возмущена наглостью этой женщины, которая три года носила лицемерную маску. Забавно было смотреть, как Юс играет с марионеткой-женой?

Леди Амалия Шафар поджимает губы. Боги, ей прямая дорога в театр, на трагические роли.

– Имущество сына арестовано. Я осталась на улице, а родня и друзья… Драконы не прощают слабости.

– Возвращайтесь в Драполис, – произношу я и строго смотрю на Нэнси.

– Давление нормальное, миледи, – поспешно произносит она и встает, пряча тонометр в коробку.

– Принеси чай и закуски, – прошу я и иду вслед за экономкой, которая явно перепугалась.

В дверях тихо прошу ее:

– И проследи, чтобы Эль случайно не выскочила сюда. Пусть посидит в комнате.

Нэнси кивает, а я возвращаюсь к леди Шафар, утирающей глаза белоснежным платочком.

– Сколько я просила сына не лезть в политику. И