Успепя Ивановна и правда так думает? Пахнуло горьковатым цитрусом, и появился Леонид Петрович.

– Вы с заявлением?

Он потянулся к листу, который держала Зина. Голос – сталь, обернутая в темный бархат. Но металла сегодня оказалось больше. Зина поежилась под строгим взглядом и вдруг вспомнила собеседование. Какими добрыми тогда были глаза Леонида Петровича, каким мягким – голос: «Я надеюсь на вас».

Зина проговорила четко, выделяя каждое слово:

– Я. Пришла. На педсовет.

Уголки поджатых губ директора чуть дрогнули, намекнув на улыбку. Леонид Петрович пригласил Зину жестом в учительскую.

* * *

Кролик. Долго еще будет длиться ваш педсовет? Ветер холодный.

Зина. Закончился, все расходятся. Я за комп присела. Постой, а откуда ты знаешь про ветер?

Кролик. Так жду вас. Во дворе.

Зина. Вернулся!!!!!! Нас?

* * *

Зина подбежала к окну и выглянула во двор. Кроликов в легкой куртке стоял внизу, переступая с ноги на ногу, и размахивал букетами – белым и розовым. Пока удивленная Зина рассматривала шары хризантем и пионов, с крыльца сбежала женщина в длинной норковой шубе с капюшоном. Кроликов протянул незнакомке хризантемы. Она взяла цветы и что-то спросила. Он показал на окно учительской, где замерла Зина. Женщина обернулась, и капюшон сполз ей на плечи. Успепя Ивановна! Запоздало вспомнилось: «У меня внуки…» Кроликов приобнял бабушку и радостно крикнул: «Зи-Зи, мы тебя ждем!»

Маргарита Швецова

Два Куприна

«Святки – удивительное время, когда случаются чудеса и сбываются все-все предсказания», – так Ларе говорила бабушка в детстве.

«Не забивай голову ерундой. Лучше иди историю поучи», – так говорила мама.

А Лариса на этот счет ничего не говорила – себе дороже. Под старый Новый год она прятала крохотную книжку «Цитаты русских классиков» под подушку, а наутро открывала страницу наугад. Что выпадет, то и сбудется. Эту книжку она выиграла на олимпиаде в третьем классе и считала чем-то вроде своего талисмана.

В этот раз Ларисе попались строки Куприна: «Мы все сильнее и крепче привязывались друг к другу. О любви между нами не было сказано еще ни слова, но быть вместе для нас уже сделалось потребностью». Что бы это могло значить?

* * *

– Эй, Исаева, слышала, что вчера около школы произошло? Авария, жуть, кровь, – сообщил Денис Авдеев, с грохотом плюхаясь на стул рядом с Ларой.

– Да куда ей, – вклинилась Кристина Мурина, – она же у нас затворница: никакой жизни, одни книжки.

– Зато у нее всегда списать можно, – хмыкнул Денис.

Лара устало вздохнула и обвела взглядом портреты английских писателей, глядевших на нее со стены кабинета с неизменным сочувствием.

– Девятый «А», – прервала размышления Лары вошедшая в класс учительница, – у меня для вас объявление. Министерство образования начинает большой конкурс. Главный приз – участие в трехнедельной смене для талантливых детей, которая пройдет в «Артеке» в апреле.

По классу пронесся одобрительный гул.

– Зачитываю: «В конкурсе смогут принять участие дети с идеальной успеваемостью и ярко выраженным талантом, который необходимо продемонстрировать на отчетном концерте».

– Что, Исаева, размечталась уже, наверное? Да только тебе победы не видать как своих ушей. У зубрил не бывает талантов, – прошипела сбоку Мурина.

Лара опустила глаза. Ей так хотелось поехать на море – и пусть весной в Крыму еще прохладно! Зато как славно было бы умчаться прочь от матери, которая всегда была ею недовольна, от школы, глупых одноклассников! Но ведь Кристина была права: таланта у Ларисы, да еще «ярко выраженного», отродясь не было.

– А теперь доставайте двойные листочки, – англичанка открыла папку со зловещей наклейкой «Контрольные».

Лариса уткнулась в тест, не отрываясь от него до окончания урока. Уже на перемене она обнаружила в сумке лист бумаги, очевидно, вырванный из блокнота. Лариса такими никогда не пользовалась. Взволнованная находкой, она быстро развернула листочек: с рисунка на нее смотрела девочка, поразительно похожая на Лару, только изображенная в карикатурном виде. Нарисованная Лариса в три погибели согнулась над школьной партой, при этом нереальному изгибу ее спины позавидовали бы даже змеи. Вокруг нее высились горы учебников, грозившие в любой момент рухнуть на героиню. Художник пририсовал модели огромные зубы, а из ее правого уха вылетала кукушка – наподобие той, какие встречаются в старинных часах. «У зубрилы кукуха поехала», – заботливо приписал автор.

– Кристина! Больше некому! – всхлипнула Лара: только Мурина в их классе рисовала настолько хорошо, и только она ненавидела Ларису. – И ведь есть у этой козы талант!

– Исаева, тебя к завучу вызывают, – поймала Лару дежурная. И Лариса понуро поплелась в кабинет: вызов к завучу никогда не предвещал ничего хорошего.

В кабинете царил идеальный порядок: цветочки, скульптурки, блюдечки – милее места не сыскать. Монументальная фигура Анны Аароновны, строго взглянувшей на Лару из-под очков, казалась чужеродной среди всей этой пасторальной прелести.

– Лариса, четверть только началась, а у тебя уже две четверки по географии. Ты не понимаешь тему?

– Да нет, там просто контурные карты, а у меня с рисованием не очень… Вечно криво всё получается.

– Ну так обратись за помощью к ребятам. Уверена, в классе есть девочки, которые хорошо рисуют!

– Есть… – вспыхнув, ответила Лариса.

– Тебя что-то тревожит? – голос завуча стал мягче, она сняла очки и внимательно посмотрела на Ларису, но та упорно молчала.

– Ну хорошо, не хочешь говорить – не будем. Ты уже слышала про новый конкурс?

– Да. Но, мама, ты же знаешь, у меня нет талантов. С чем я буду участвовать?

Анна Аароновна устало вздохнула.

– Таланты есть у всех. Просто иногда надо приложить усилия, чтобы их найти. Так приложи! И, пожалуйста, не называй меня в школе мамой. Это нарушает дисциплину.

Лариса кивнула и вышла из кабинета. Таланты, конкурсы, контурные карты, «надо приложить усилия»… Как же это всё надоело! Лариса нахмурилась и топнула ногой: а вот возьмет и найдет свой талант, и победит, и всем покажет, чего стоит Лариса Исаева!

Проходившая мимо Мурина хихикнула и прошептала: «Точно кукуха поехала»!

* * *

Книги, старые стеллажи, запах бумаги, еще советские звенящие лампы, ярко освещавшие только небольшое пространство вокруг стола библиотекаря, скрипучие стулья с круглыми столиками, тишина и покой. Такой была школьная библиотека, в которой Лара проводила вечера напролет.

– Ну, Ларочка, чего голову повесила? – спросила ее библиотекарь Ираида Максимовна.

– Всё в порядке, я пришла уроки поделать.

Лариса говорила четко, глядя прямо на библиотекаря. Слух у старушки давно ослаб, но голова соображала все так же здраво.

– Ой, голубушка, что-то ты темнишь. Я столько лет тебя знаю. Может, смогу помочь? – библиотекарь тепло улыбнулась, и Лара сдалась.