разряд тока, пронзила его тело. Библиотека не желала выпускать своего пленника.

* * *

Лара проснулась от запаха подгоревшей каши. У них дома так не пахло. Рядом кто-то плакал. Мама?

– Родная, – шептала она, – как же я боялась, что ты не придешь в себя. Ты прости меня за всё. Школа эта, конкурсы… Ерунда это всё.

Обычно монументальная фигура Анны Аароновны от волнения как будто уменьшилась. Лара подумала, что уже много лет не видела, как мама плачет.

– Мамочка, – с вымученной улыбкой произнесла девочка, – всё будет хорошо.

Договорить не дала санитарка.

– Дамочка, больной нужен покой и завтрак.

Мама крепко обняла Лару и оставила на прикроватной тумбочке телефон.

– Хорошо тебя головой приложило, шишки и синяки еще долго проходить будут, – бросила санитарка. – А все ж лучше так, чем как тот мальчишка после аварии на мотоцикле.

– Он здесь? – встрепенулась Лариса.

– В лучшей палате, родители-то у него богачи. Да только деньгами тут не поможешь. Ему нужно чудо.

– Его палата рядом?

– Соседняя дверь.

Лариса попыталась встать, но перед глазами всё закружилось.

– Лежи, куда поскакала? – шикнула санитарка. – Зря, думаешь, тебя в реанимацию положили?

Лара провалилась в тяжелый сон. Мелькали синие льдины, язвила и смеялась Мурина, перед глазами крутились книги с желтыми страницами и контурные карты, а потом вдруг все прекратилось и бородатый мужчина в круглой шляпе сказал: «Просыпайся и иди читать. Пришло время творить чудеса».

Лариса схватила ртом воздух и очнулась. На тумбочке вибрировал телефон.

– Алло, – сонно произнесла она.

– Я тебя разбудила? Прости, – девичий голос говорил непривычно мягко.

– Кристина, это ты, что ли?

– Да, Лара, я так хотела тебя обнять и поблагодарить, но в реанимацию не пускают. Ты же мне жизнь спасла. Я больше не буду тебя доставать, обещаю. Если тебе что-то нужно, ты только скажи…

– Вообще-то нужно. Но тебе придется рискнуть.

– Я готова.

Под вечер санитарка передала Ларисе небольшой сверток, к которому была прикреплена открытка. На ней Кристина и другие ребята из класса оставили для Лары свои пожелания.

«Ты наш герой!», «Ждем, чтобы обнять тебя!», «Лара лучшая!» – писали одноклассники, и сердце Ларисы пело от радости. Но она точно знала, что главное дело еще ждало ее впереди.

Положив сверток в широкий карман больничного халата, девочка, пошатываясь, вышла из палаты. Время близилось к полуночи, и единственный дежурный врач как раз очень кстати куда-то отошел. В голове Лары на все лады звонили колокола, и какие-то великаны вбивали в кости гигантские гвозди. По крайней мере, чувствовала она себя именно так. Дойдя до соседней палаты, Лариса открыла дверь и сползла по стене от бессилия. Сидя на полу, она рассматривала бледного и исхудавшего, изуродованного кровоподтеками и синяками, но живого, знакомого ей до боли парня. К телу Алекса были подключены десятки приборов, монотонно гудевших и пикавших в тишине палаты.

– Ну, привет, друг, – слабо произнесла Лариса и открыла сверток. С пожелтевших страниц старинной книги на нее глядело бородатое лицо мужчины в круглой шляпе, которого она видела во сне.

– Давай, Александр Иванович, помогай. Твоему потомку очень нужно чудо.

Лариса открыла страницу, на которой остановилась, и продолжила чтение. Когда прозвучали последние слова повести, Лара с радостным ожиданием взглянула на Алекса, но тот не шелохнулся. Лариса с трудом поднялась на ноги и взяла его за руку. От этого первого настоящего прикосновения к его теплой, чуть шершавой ладони по ее спине побежали мурашки, но Алекс лежал все так же неподвижно.

– Что там делают в сказках? – прошептала Лара и наклонилась, чтобы поцеловать парня. Поцелуй не сработал – вероятно, этот способ годится только для принцесс.

Лариса села на пол и заплакала. Святки, чудеса, Куприн… Ничего не помогало. Уставшая от переживаний и неутихающей головной боли, Лара опустилась на пол и так и уснула.

В темной комнате, освещенной тусклой свечкой, сидел Алекс.

– Ты очнулся? Все получилось? – Лариса бросилась к нему в объятия, и парень долго гладил ее по волосам, уткнувшись носом в пушистую макушку.

– Нет, я не могу выбраться отсюда. Каждый раз, когда я пытаюсь, эта дикая боль не дает и шагу сделать.

– Но сейчас я с тобой. Всё будет иначе, – уверяла его Лариса.

– Вряд ли… – нахмурился Алекс. – Когда ты лежала, там, под окном… Понимаешь, я хотел вылезти и помочь, но не смог выйти из библиотеки. Я ведь тогда, по сути, тебя предал. А предателям второй шанс не дают.

– Бред! – решительно возразила Лара. – Ты мне талант помог найти. Да что талант – смысл жизни! Это в сто раз важнее.

Алекс покачал головой.

– Ну хорошо, тогда пришло время всё исправить. Я тоже оказалась здесь. Значит, мои дела тоже плохи. Давай спасем друг друга – возьми меня за руку и не отпускай, даже если будет больно.

Лариса вложила свою маленькую ладошку в его ладонь, и Алексу стало спокойнее.

– Не отпущу, обещаю.

Вместе они направились к двери и сделали шаг за порог. От страшной неожиданной боли перехватило дыхание, тело горело огнем, и каждому захотелось отступить, но рука другого, крепко сжимавшая ладонь, напоминала о данном обещании.

– Не бойся, я рядом, – произнес Алекс.

Он первым шагнул в непроглядную тьму, увлекая за собой Лару.

А потом она услышала непрерывный писк датчиков, почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили ее затекшее в неудобном положении тело, услышала топот ног и беспокойные голоса. Лариса вырвалась из небытия и, с трудом приоткрыв глаза, спросила:

– Что происходит? Он… Алекс пришел в себя?

– Да, вы оба. Ему оказывают всю необходимую помощь. Не знаю, что ты тут сделала, но это сработало, – молодой врач, удивительно похожий на тот самый портрет Куприна, широко улыбался, и Лара улыбнулась в ответ. Сработало! Получилось!

– А теперь спи, – врач заботливо уложил Ларису на кровать в ее палате и, подумав, добавил: «С ним всё будет хорошо. Но ты должна набраться сил, чтобы помогать ему».

Лариса с облегчением выдохнула и погрузилась в крепкий, долгий сон.

* * *

Лара сидела в палате, ярко освещенной солнцем. Крепко держа за руку Алекса, она смотрела на него, живого и почти здорового, с улыбкой.

– Тебя же завтра выписывают? – грустно спросил он.

– Завтра у тебя важная операция, и я попросила разрешения остаться до вечера.

– Стой, а как же конкурс? Ты как раз успеешь выступить! И победить. Твоя «Олеся» и мертвого поднимет. Я ведь слышал тогда, как ты ее читала.

– Шутишь – значит, идешь на поправку, – рассмеялась девочка. – Я хотела выиграть, чтобы сбежать. Но теперь я хочу остаться.

– Но как же твой талант?