Оливия подобралась к режиссеру и, дернув его за рукав, громко зашептала:

– Олег, она же…

Режиссер выдернул руку и рявкнул:

– Сам вижу! – И уже другим тоном, с иронией, Зине: – А вы сами сейчас – вежливы? Не мешаете нам? Работать.

Зина смутилась.

– Извините. Вы девочку посмотрите, пожалуйста. Она в школьной студии играет. Надя Введенская.

– А вас как зовут?

– Зина. Зинаида Зиновьевна.

Режиссер подал знак оператору. Тот включил осветители и поставил Надю в круг, нарисованный на полу. Девочка потянулась было руками к волосам, но Зина пригрозила ей пальцем, показала, что надо опустить руки и гордо поднять подбородок. Надя послушалась.

– Вы тоже, Зинаида Зиновьевна, встаньте там и помогите с диалогом, – попросил режиссер. – Оливия, дай басню. Просто читаете текст. Зинаида Зиновьевна – за автора и волка, а девочка – за ягненка. Ничего играть не надо. Поехали.

Играть и не получилось. Зина путалась в словах, которые, казалось, знала наизусть, сердилась на себя и очень боялась подвести Надю, которая передавала беспомощность ягненка довольно точно. Когда она проблеяла: «Нет братьев у меня», режиссер махнул рукой:

– Достаточно.

Освещение выключили. Оператор и режиссер уткнулись в монитор, переговариваясь и споря.

– После уроков отведу тебя в салон красоты, чтобы срезать жвачку, – шепнула Зина девочке.

– Какую? – удивилась Надя, но, вспомнив, махнула рукой. – Я и забыла. Не заметно было, да?

Зина подтвердила. А режиссер подозвал ассистентку и произнес: «Эпизод». Оливия покопалась в папке и принесла Наде листки.

– Здесь адрес, список документов и анкета. Завтра до пяти часов пусть кто-то из родителей приедет заключить договор.

Надя подпрыгнула, прижав бумаги к груди, прошептала:

– Спасибо-спасибочки!

И вприпрыжку убежала.

– Спасибо вам! – от души поблагодарила Зина и направилась к дверям. Но ее догнал режиссер.

– Зинаида Зиновьевна, присядьте. Надо обсудить еще один договор. С вами.

* * *

Кролик. Не понял.

Зина. Повторяю. Мне предложили роль.

Кролик. Какую?!

Зина. Подруги главной героини. Они давно искали такую, как я, по внешности и темпераменту.

Кролик. Я их понимаю. Но я-то нашел первый!

Зина. Кроликов, мне не до шуток! Это сериал. Съемочный процесс – полгода. Но я не постоянно буду занята. Хотя и немало.

Кролик. И?

Зина. На каникулах будут съемки в гимназии, потом – в павильоне. Весной – поездки в Сочи и по Волге.

Кролик. А работа?

Зина. В том-то и дело! За свой счет мне столько не дадут.

Кролик. Хорошо. Уволишься. Устроишь «киношные каникулы». А что дальше?

Зина. Не знаю. Буду искать другую школу. Но я не понимаю, могу ли вообще работать учителем. Пока у меня мало что получается. Но мне так нравится в этой гимназии. Даже к Успепе Ивановне привыкла. И вдруг все бросать?

Зина. Ау! Что скажешь, Кроликов?

Кролик. Поддержу твое решение.

* * *

Киношный караван тянулся вдоль всего Казанского переулка. Домики для актеров, красная коробка для урчащего генератора. Разновеликие прицепы и машины для гримерной, костюмерной и прочих нужд. Думала ли Зина, встречая такой же табор на городских улицах, что однажды он поманит ее за собой?

Переходя дорогу, она коснулась пальцем синего бока фургона. Может, именно в нем ей выделят место? Зина поежилась от ледяного порыва ветра. Первый такой по-зимнему холодный день. Кольнула мысль о неравноценности обмена: теплый просторный класс с огромными окнами и фиалками на подоконниках – на складное кресло и столик с зеркалом в пыльном фургоне.

Школа встретила непривычным, но вполне организованным хаосом. В гардеробе младших классов развернули съемочную площадку. Установили освещение и камеры, прислонили к стене напольное зеркало в резной раме. Ни режиссера, ни Оливии Зина не увидела. В холле бегали, ходили и сидели разновозрастные дети. Мамы и бабушки, надзирающие за ними, обосновались с термосами возле учительского гардероба. Зина оставила пальто. Махнула рукой физруку, дежурившему на этаже, и свернула на лестницу.

На ступеньке с выбоинкой, в которую постоянно проваливался каблук, Зина остановилась и достала из сумки листок с заявлением. Руки дрогнули. Она прислонилась к гладким, сильно стертым деревянным перилам. Рассмотрела детский рисунок на противоположной стене. Почему-то никогда его не замечала. Золотистый кленовый листок на поверхности серебристой воды и отражение в ней охристых домов. «Осень на канале Грибоедова. Надя Введенская. 8 „Б“ класс».

Зина поднялась на второй этаж и подошла к приоткрытой двери учительской. Если директор уже там, то придется ждать окончания педсовета. Прислушалась. Учителя что-то обсуждали. Горячилась англичанка, кажется, Светлана Сергеевна. Зина еще не знала всех коллег по именам.

– А я говорила, что эта Зи-Зи еще покажет!

Зина растерялась. Бежать или войти? Англичанка продолжила с той же язвительностью:

– Скромненькая, тихая. А режиссера увидела – и закрутила хвостом!

– Что вы говорите такое, – устыдил голос историка.

– Говорю то, что все думают.

Светлану Сергеевну поддержала химичка:

– Плохо, что она бросила девятые классы. В середине-то года! Где учителя искать?

Ей-то какое дело? Зина прикусила верхнюю губу. Ждала, что же скажет Успепя Ивановна. Самым важным казалось именно ее мнение. А разговор подхватила завуч Анна Аароновна:

– В нашу гимназию учителя всегда в очередь выстраиваются. У меня уже есть кандидатура.

Зину неприятно кольнуло. Что за кандидатура? А если она окажется мымрой? Или мымром. Следующие два голоса – литераторши:

– Детей жалко.

– Да бросьте. Они и не вспомнят про Зи-Зи. Вот Вадимыч ушел – жалко. Классный был мужик.

Зину передернуло. Чем она хуже прошлого математика? Да она лучше в сто раз! А если пока нет, то станет лучше, дайте только время. Но какое время? Зина опомнилась. Она же уходит.

Дальше разговор пошел живее, реплики кидали отовсюду и одновременно:

– Это все деньги!

– Какие в кино деньги?

– Очень большие.

– Да ладно.

– Всяко больше, чем зарплата учителя сразу после вуза.

– У нее даже нет надбавки за классное руководство.

– Юлия Александровна – тоже молодой специалист. И увлекается танцами. Однако, заметьте, никуда не уходит.

Зина вздохнула. Не хватило времени подружиться с юной географичкой. Юля как-то позвала на свое выступление, но Зина не смогла пойти, разболелось горло.

– Хватит сплетничать, коллеги, – слова Успепи Ивановны прозвучали негромко, но веско, прекращая галдеж, – чужим талантам и деньгам завидуйте молча. А Зинаида Зиновьевна сама решит, чем и как ей заниматься. В школе у нее – прекрасные перспективы, но педагогика – это долгий путь. Вы же сами это знаете, правда? Нам необходимо…

К сожалению, Зина не узнала, что именно необходимо, так как со стороны лестницы раздался шум. Пришлось отбежать от двери. В голове крутились слова про прекрасные перспективы. У Зины в школе.