class="p1">Кролик. Ты зачем на линейку прибегала, если не классный руководитель?

Зина. Положено. Но я не против, линейка прикольная! Только меня отругали за то, что не явилась еще раньше.

Кролик. Кто отругал?

Зина. Успепя Ивановна. Самый заслуженный математик «на районе». У меня параллели восьмых и девятых классов, а у нее десятых и одиннадцатых. Взяла надо мной шефство.

Зина. Ау!

Зина. Куда пропал, Кроликов?

Кролик. Извини, на звонок отвечал. Редкое имя – Успепя.

Зина. Ага! Советское – УСпехи ПЕрвых ПЯтилеток.

Кролик. Слушай, мы ведь познакомились 20 августа?

Зина. Да, а 31 ты ускакал на стажировку. Бросил девушку на целых два месяца!

Кролик. Безответственный тип. Даже не спросил, какая у тебя школа.

Зина. Крутейшая! В Казанском переулке.

* * *

Кусок мела крошился, и облачка белых пылинок летели в глаза и нос. Стараясь не чихнуть, Зина четко проговаривала слова:

– Требуется выяснить, при каких значениях а данное уравнение…

Ей послышался гул. Слабый, едва слышный.

– …имеет корень, равный трем, и…

Это не гул, а мычание. На одной ноте. Когда тянут звук, не разжимая губ. Зина повернулась к классу:

– …и не имеет отрицательных корней.

– М-м-м… – пронизывало воздух.

Лица детей казались спокойными. Кто-то смотрел в тетрадь, кто-то – в окошко, некоторые – на Зину. Она вспомнила реплики, звучавшие, когда девятый «Б» входил в класс и замечал ее: «А где Петр Вадимович?», «Вадимыч ушел?»

– Семёнов! – вызвала Зина.

Мычание прекратилось. Худенький мальчик, сидевший за второй партой у стены, отложил ручку и встал. Мычал, похоже, не он. Зина смягчила тон:

– Витя, что является графиком линейной функции?

Мальчик опустил голову.

– Ли-ней-ной, посмотри на линейку!

Послышались смешки. Семёнов произнес:

– Прямая.

Зина кивнула. Повернувшись к доске, она стала объяснять ход решения задания. Мычание возобновилось. Уже не один голос, не два и не три, а больше десятка протестовали против ее урока.

Пальцы рук похолодели. Дети! Отругать их? Поставить двойки? Не выход. Слезы подкатили близко-близко. Захотелось убежать. На чердак или домой. Она судорожно вздохнула и вдруг представила укоряющий взгляд Успепи Ивановны: «В мое время учителя были умнее». Зина покрепче перехватила мел и вернулась к заданию.

– М-м-м. М-м. М-м, – робко замычала она вместо пояснений.

Звуки за ее спиной постепенно стихли. Зина продолжила мычать, но уже уверенно и бодро, то повышая, то понижая голос.

Момент щелчка дверной ручки она пропустила, но ощутила за спиной какую-то новую тишину, тугую, словно вздувшийся нарыв. Оборвав мычание, Зина обернулась. На пороге стояла Успепя Ивановна. Кашлянув, она вежливо попросила мел.

Зина, которую застали в нелепой ситуации, вместо неловкости испытала злость. Дурацкий предлог! Как ее смеют контролировать? Она завернула в салфетку несколько кусочков мела, отдала и сама закрыла за коллегой дверь. В полной тишине Зина вернулась к доске:

– Запишите домашнее задание. Завтра – проверочная.

* * *

Зина. Прикинь, меня прозвали Зи-Зи!

Кролик. Кто?

Зина. Дети. Я сама не слышала. Доложила Успепя. Возмущалась на всю учительскую, мол, Зи-Зи – это говорит о моем легкомыслии и низком авторитете. Как Жу-Жу или На-На.

Кролик. Вздор. Просто первые буквы имени. На птичку похоже – Зи-Зи.

Зина. Как сама-то живет с именем УСПЕПЯ?! Кстати, ее никак не дразнят, я не слышала. И дети, и учителя – только Успепя Ивановна.

Кролик. Уважают.

Зина. В субботу на большой перемене к ней выпускники приходили. Четыре курсанта Макаровки. С цветами, гитарой. Устроили концерт.

Кролик. Завидуешь?

Зина. Конечно, нет. Или да. Мне до такого расти и расти.

Кролик. Надо сделать свой выпуск.

Зина. Условие необходимое, Кроликов, но недостаточное! Чтобы выпускники навещали, надо сделать что-то большее. А мне бы с математикой разобраться.

Кролик. Есть проблемы?

Зина. Конечно. Проведу урок, выложусь, думаю – сегодня все получилось. А они приходят в следующий раз – и пустые. Я как в никуда говорила. Но если прорывает эту пустоту – не представляешь, как круто!

Кролик. Пример в студию!

Зина. Неделю назад, на геометрии. Проходим соотношение между сторонами и углами треугольника. Витя Семёнов – я рассказывала о нем – толковый, но робкий. Если вопрос в лоб, теряется, а проверочные пишет норм. Вызвала его к доске решать задачу. А сама между рядами хожу. Опрашиваю класс. Витя пишет. Там надо было график достроить, как я показывала. Он достроил. Логика решения, вычисления – все, как я объясняла. Не какой-то Вадимыч, а именно я. Не знаю, как передать. Волна восторга! Человек умеет, потому что я научила.

Кролик. Пятерку поставила?

Зина. Конечно.

Кролик. А себе?

Зина. Да я о другом, не тупи! Я не хвастаюсь.

Кролик. Конечно! Как огородник не хвастается грядками. Но с тобой, Зи-Зи, я готов изучать даже агротехнику!

* * *

– Можно-можно? – голова в черных кудряшках до плеч заглянула в класс.

Надя Введенская, пробежав между столами с перевернутыми стульями, кинула возле первой парты рюкзак, опустила с грохотом стул и села. Тут же подняла рюкзак, покопалась в нем, достала ручку и блокнот, опустила рюкзак и замерла, глядя на Зину, сидящую за учительским столом.

Сегодня на уроке Надя полностью игнорировала замечания Зины. Сперва шушукалась с соседкой, потом огрела учебником Витю, перекинула на другой конец класса записку и даже поговорила по телефону. Телефон и стал последней каплей.

Зина чертила на доске график с помощью длинной деревянной линейки, когда припевом про муси-пуси грянул звонок мобильного.

– Кто не выключил телефон?

В полной тишине раздался шепот Введенской:

– Подожди-подожди, сейчас запишу.

– Надя, выключи телефон, – велела Зина.

Введенская не услышала. Прижимая к уху розовую «раскладушку», она похлопала ладошкой по тетрадям и обернулась к Вите:

– Дай ручку!

На Зину накатило неукротимое, яростное желание треснуть по кудрявому затылку линейкой. Мозг мгновенно просчитал кратчайший путь и силу удара. И только потом ужаснулось сердце: «Я с ума сошла! Нет!» Однако сдержать инерцию движения уже не удалось. За несколько тягучих секунд Зина словно со стороны увидела, как в три прыжка добралась до точки нападения. Рука с линейкой поднялась и опустилась. Бац! По столешнице. Введенская повернулась и только тут, впервые за весь урок, осознанно посмотрела на учительницу.

– Зайди ко мне после уроков, – попросила Зина.

И вот теперь Надя сидела в классе с перевернутыми стульями.

– Хотите сырник? – неожиданно спросила она.

– Хочу, – призналась Зина.

Надя вытащила из рюкзака контейнер, со щелчком открыла и протянула пышный румяный кругляш.

– Спасибо, – поблагодарила Зина и, достав коробку с салфетками, откусила кусочек.

Сырник оказался нежнейшим. Тот, кто его приготовил, сильно любил эту вертлявую Надю.

– А вы всегда мечтали быть учителем?

– Нет, – призналась