– У меня нет на это времени.

– В юридический готовишься?

Она не ответила. Тонкие пальцы быстро порхали по экрану, нажимали на удаление.

– Всё! Смотри! Я все ваши видео стерла, только ты дай мне теперь честное слово, что вы прекратите игру!

Илья наклонился к ней очень близко с хитрой улыбкой:

– Спасибо. Но я же еще ничего не обещал!

– Так обещай!

Хорошо идти в школу по утренней набережной, когда ранняя осень, когда вода ослепительно сверкает. На душе у Даши было тепло и спокойно.

Они с Ильей сели в этом году за одну парту. После недолгих споров остановились на третьей, равноудаленной от первой, к которой привыкла девушка, и последней, где раньше обитал молодой человек.

Оказалось, что идея Анны Аароновны о поддержке отстающего ученика была не так и абсурдна, хотя реализовалась немного иначе, чем предполагала завуч. Свое обещание Илья выполнил и клуб деревянной шкатулки распустил. Больше за ЧП в классе он не отвечал, не считая пронесенного на выпускной в конце девятого класса шампанского. Ринат Маратович в конце года ушел на пенсию. Даша печь кексы так и не научилась.

Они договорились встретиться перед входом, но было слишком рано, и Илья еще не пришел. Вокруг школы между деревьями тянулась уютная дорожка, усыпанная желтым ковром. Даша свернула на нее. Осень пылала. Девушка подняла несколько резных листиков клена, их можно положить в книгу и высушить.

После пожара в правом крыле сделали ремонт, здание сияло свежевыкрашенным к сентябрю фасадом и чистыми окнами. Одно из них на третьем этаже сейчас было открыто. Через подоконник перегнулись несколько девочек, кажется, из класса на год младше. Одна из них медленно сползала вниз по водосточной трубе, отчаянно цепляясь за хлипкие крепления, а компания в окне ее увлеченно поддерживала. Водосток шатался.

Листья выпали у Даши из рук.

Ольга Мартынова

Связанные поцелуем

Первое, что увидела Тоня, выходя из метро, – это огромная смоляная туча над Казанским собором. После переезда из центра на север города дорога до школы превратилась в сплошное мучение: добираться приходилось больше часа.

Тоня уже наступила на полосатую разметку, намереваясь проскочить Невский, но светофор подмигнул красным.

– Куда? – услышала она за спиной взволнованный голос. Почувствовала, как чья-то рука опустилась на рюкзак и потянула ее назад, на тротуар.

Тоня повернулась. Перед ней стоял Антон Соколов из десятого «В».

Они были не особо знакомы. Она из десятого «А», он – из «В». Пересекались еще в началке: то ли вместе посещали кружок английского, то ли пели в детском хоре.

– У тебя кирпичи в рюкзаке, что ли? – Его серые глаза цвета речной гальки смотрели строго, но в голосе звучали насмешливые нотки.

На светофоре загорелся зеленый.

– Теперь пожалуйста, – Антон кивнул на рюкзак Тони. – Могу помочь.

Тоня отказалась, пошла торопливо. Антон не отставал. Шли молча.

У школы ее ждали друзья. Чижик – это Лёшик Чижов – который, к слову, живет на Фонтанке. И Роза Оганесян.

Чижик, присев на одно колено, шнуровал кроссовку, а Роза подпирала тяжелую входную дверь школы.

Антон остановился рядом с Тоней.

– Невероятно, Лебедева – и с молодым человеком! Причем симпатичным. – Роза, мусоля жвачку во рту, делала паузы между предложениями. – Ты же еще не знаешь, что наш басист сдулся? Насладился, так сказать, баскетболом вчера – сломал ключицу.

– Да не загоняйся ты! Гера обязательно что-нибудь придумает, – успокаивал Розу Чижик.

– Бедный наш лидер! Сколько проблем ему на плечи свалилось? Окончание одиннадцатого класса, сегодняшний концерт, скаут из «Алых парусов». А теперь еще и басист… – пожалела Геру Тоня и покосилась на Антона – тот не участвовал в разговоре, но и не отходил от ребят.

– Да какая разница – возьмут нас на разогрев на Дворцовой или нет? Это же не последние «Алые паруса»? – сказала Роза, продолжая изучать ухоженные с перламутровым маникюром ногти.

– Только не для Геры. Слышал, он в медицинский поступает. После нашей-то гуманитарной школы, бедолага, – Чижик выпрямился, поравнялся с Антоном – тот оказался выше на целую голову.

Бездомная кошка черепаховой окраски с рыжим котенком пряталась под припаркованный возле школы старенький «опель».

– Кажется, сейчас ливанет, – Антон поморщился, вглядываясь в темное небо. – Заходим?

* * *

В широком фойе школы с белыми колоннами и пестрым орнаментом на полу, выложенным старинной плиткой, было не протолкнуться.

– Репетиционная на втором этаже? – стараясь перекричать галдящую, точно воронье, толпу учеников, спросил у Тони Антон. – Ни разу там не был.

– На третьем.

– Не тормозите! – Роза уже тащила Тоню и Чижика вверх по лестнице.

Оглянувшись, Тоня заметила, что Антон смотрит ей вслед.

В день, когда подружились Чижик, Роза и Тоня, шел дождь. Лил так, будто хотел затопить гранитные берега и смыть весь город.

Это было в третьем классе, на продленке. С домашними заданиями отмучились, а отправиться на прогулку нельзя – вот дети и развлекали себя как могли. Стачивали мел о доску, придумывали новые правила для надоевших настолок или просто дремали за партами под монотонный шум дождя.

Часть слонявшихся без дела мальчишек сбилась в стайку и таинственно шушукалась. То, что случилось потом, можно было оправдать лишь скукой и желанием покрасоваться друг перед другом.

Внезапно замолчав, мальчишки издали боевой клич. И с улюлюканьем ковбоев, преследующих поезд с золотом, бросились гоняться за девочками. И… целовать без разбору.

Когда мальчишки набегались и принялись хвалиться трофеями – кто больше всех нацеловался, – на сцену выкатился Чижик. Именно выкатился, так как во время поцелуйной эпопеи отсутствовал в классе: гонял в футбол со старшеклассниками в спортзале. И, судя по его грязной форме, выступал в роли мячика.

Чижик быстро оценил обстановку и рванул в конец класса. Где под покровом неприлично разросшегося фикуса Роза плела косы кукле Барби, а Тоня пыталась впихнуть в себя концовку басни Крылова про глупого примата. И как итог – два поцелуя в две порозовевшие девчачьи щеки.

После чего восторг и ужас сразили сердце Чижика – и он, красный, как кетчуп, ринулся наутек. Но растянулся звездочкой у ног вошедшей в класс Аллы Васильевны, воспитательницы группы продленного дня.

С трудом сдерживая смех, Алла Васильевна, женщина сердобольная, выпытывала у Чижика всю правду о первых поцелуях: «Наверное, Розу поцеловал, потому что красивая, а Тоню пожалел?» У Тони была забинтована голова после неудачного падения на уроке физкультуры.

Однако Чижик молчал, надув щеки, как хомяк за завтраком. Потом, оправдывая свою неловкость, уверял – ему точно кто-то подставил подножку.

С того дня Лёша, Роза и Тоня