Она взяла складную металлическую подставку, раздвинула ножки и установила ее вплотную к деформированному стволу, прямо поверх переплетенных, змееподобных корней. Убедившись, что конструкция стоит устойчиво и не шатается, она водрузила на нее медную чашу.

Следующим шагом она взяла вакуумные пакеты. Лезвием небольшого походного ножа она быстро вспорола плотный пластик. В воздухе мгновенно повис запах сырой плоти, железа и свернувшейся крови. Шая вывалила содержимое в медную чашу. Печень, куски легких, обрезки желудков.

Шая объясняла мне этот этап еще на стадии подготовки: массивная биологическая масса нужна была как физический якорь. Когда магический узел, связывающий наши души, лопнет, колоссальный откат негативной энергии ударит не в окружающее пространство, а впитается в эту мертвую плоть.

Вытерев руки влажной салфеткой, эльфийка взяла еще один пакет с солью. Она перешагнула через внешний контур, высоко подняв ногу, чтобы не задеть белую линию, и подошла к дереву. От основания подставки с потрохами она провела три прямые линии, расходящиеся лучами к внешней окружности. Теперь круг был разделен на три равноценных сегмента, напоминающих куски нарезанного пирога.

Затем настала очередь подсвечников. Она расставила тяжелые латунные основания по внешнему периметру — точно в тех местах, где внутренние линии соприкасались с внешней окружностью. Вставила в них толстые парафиновые свечи и чиркнула длинной охотничьей спичкой. Пламя неохотно занялось, но уже через несколько секунд разгорелось ровно и ярко. Огонь не дрожал и не кренился, хотя в лесу ощущался легкий, прохладный сквозняк.

Шая отступила на шаг назад, оказавшись за пределами круга. Она внимательно, придирчиво осмотрела созданную геометрию.

— Каждый займите место, — сказала эльфийка спокойно, но ее голос прозвучал с металлической твердостью, не терпящей возражений. — Вы должны находиться в своем сегменте, что бы ни произошло.

Она обвела нас тяжелым пронзительным взглядом. В темных глазах не осталось ничего от той девушки, с которой я ел фастфуд или гулял по набережной.

— Я повторяю. Что бы ни случилось, что бы вы ни увидели, если хотите остаться в живых, не покидайте свой сегмент до окончания ритуала. Всем ясно?

— Да, — ответил я, не отводя взгляда.

Шая смотрела на меня секунду, словно проверяя мою решимость, после чего кивнула и перевела взгляд на девушек.

— Да, — отозвалась Лидия.

— Ясно, — сказала Алиса. Она заметно побледнела, но кивнула уверенно, без истерики. Страх остался, но она взяла его под контроль.

Мы шагнули вперед. Я предельно аккуратно перенес ногу через соляной барьер, следя за тем, чтобы подошва ботинка не задела кристаллы, и встал в центральный сегмент, лицом к дереву. Лидия заняла сектор слева от меня, Алиса — справа. Нас разделяли тонкие белые линии соли на темной земле. Расстояние между нами составляло чуть больше метра.

Когда мы оказались внутри, Шая расстегнула внутренний карман своей штормовки. Она достала оттуда стопку плотных бумажных листов, сложенных вдвое. Развернув их, она пробежалась глазами по тексту. Страницы были испещрены угловатым, текучим почерком. Это были не распечатки из интернета и не копии. Шая выписала слова заклинания на бумагу от руки. В ритуалах такого уровня полагаться исключительно на память было смертельно опасно. Один забытый слог, одна неправильная интонация в истинно эльфийском языке могли обрушить всю структуру заклинания.

— Снимите браслеты-артефакты. Они вам не нужны, — сказала она, не отрывая взгляда от записей.

Я расстегнул замок браслете и снял его. Девушки сделали то же самое.

Шая подошла к каждому из нас по очереди, протянув руку над барьером, чтобы лишний раз не переступать через него. Я вложил свой браслет в ее ладонь. Она забрала артефакты у Лидии и Алисы, после чего отнесла их к своему рюкзаку, бросила внутрь.

Как только амулет покинул мое запястье, я физически ощутил изменения. Магический «костыль», который искусственно растягивал нашу связь и приглушал ее воздействие, исчез. В груди, где-то в районе солнечного сплетения, мгновенно возникло странное чувство. Связь, стягивающая наши души в один узел, снова натянулась как стальной трос. Я бросил взгляд на Лидию и Алису — они тоже напряглись, инстинктивно прижав руки к груди. Мы стояли совершенно рядом, но, казалось, что за столько дней с артефактами вообще успели забыть, что ощущали.

Шая вернулась к границе окружности, остановившись точно напротив меня. Она еще раз внимательно осмотрела нас троих, проверила горящие свечи, целостность соляных барьеров и чашу с сырой плотью у корней дерева.

— И не нарушайте целостность линий. Можете присесть, — сказала она, крепко сжимая рукописи обеими руками. — Но я еще раз говорю: не покидайте окружность до окончания ритуала.

Она замолчала на несколько долгих секунд. Лес вокруг нас словно вымер. Ветер стих, пламя свечей вытянулось в неподвижные желтые струны. В

— И да помогут нам древнеэльфийские боги и Мировая Энергия, — тихо, но с абсолютной отчетливостью произнесла эльфийка.

Шая начала читать слова с бумаги.

Я, признаться, ожидал совершенно иного. Еще свежа была в памяти сцена в коллекторе Феодосии, когда культисты проводили свой варварский обряд. Там были рваные, лающие фразы, утробное рычание, гортанные выкрики, от которых вибрировали внутренности. Я подсознательно готовился к чему-то подобному.

Но ничего подобного не произошло. Как и подобало носителю истинно эльфийской речи, Шая произносила заклинание совершенно иначе. Текст лился с ее губ плавно, непрерывно, напоминая монотонное журчание воды по гладким камням. В этом не было ни агрессии, ни угрозы. Буква цеплялась за букву, слог перетекал в слог, слово растворялось в следующем слове без малейшей паузы.

Я не понимал ни единого звука из того, что она говорила, но процесс оказался пугающе завораживающим. Эта речь обволакивала разум. Ритм заклинания растягивался и тянулся, словно густая патока, методично убаюкивая сознание.

В какой-то момент я осознал, что мои веки наливаются свинцом, а картина ночного леса перед глазами начинает смазываться. Контуры деревьев потеряли резкость, пламя свечей вытянулось в дрожащие желтые нити.

Мое тело показалось мне неестественно легким. Мышцы расслабились, гравитация перестала давить на плечи. Возникла стойкая иллюзия, что подошвы моих ботинок больше не касаются мха, что я вот-вот оторвусь от земли и меня унесет куда-то вверх, за кроны елей, прямо в открытый космос.

Я попытался сопротивляться. Напряг мышцы ног, моргнул, стараясь сбросить наваждение и сфокусировать взгляд на медной чаше с потрохами, но это не сработало. Веки тяжелели. Физическая оболочка становилась все более невесомой.

В следующее мгновение я понял, что визуальный контакт с реальностью окончательно потерян. Лес исчез. Я больше не стоял в кругу из соли. Возникло ощутимое чувство стремительного подъема. Я двигался вверх, сквозь невидимые слои пространства, пока не достиг зоны полной, абсолютной тьмы.

Там, по законам