Оттон промокнул губы салфеткой. Кивнул. Спокойно, без тени удивления.

— Знаю, — сказал он. — Девчонка Острозубого смогла нас с тобой перехитрить.

Вильгельм фон Ландер не дрогнул лицом, но внутри что-то неприятно сжалось. С одной стороны, был повод облегченно выдохнуть. Говоря «нас», Оттон давал понять своему первому министру, что не винит его в произошедшем. А вот с другой… Ландера пугала та скорость, с которой утекает власть из его рук. Оттон уже открыто демонстрировал ему, что обзавелся своей собственной шпионской сетью. И сделал это весьма быстро и в тайне от Вильгельма.

Еще год назад такое было просто невозможно. Вся разведка, вся тайная почта, все агентурные сети проходили через руки первого министра. Это был один из его главных рычагов. Король получал новости через Вильгельма фон Ландера — а значит, получал их в той последовательности, в том свете и с теми акцентами, которые первый министр считал нужными.

Теперь этот рычаг был потерян. У Оттона появились свои шпионы, свои каналы, своя тайная почта, которая, по всей видимости, работала не хуже ландеровской. Когда это произошло? Кто стоит за этой сетью? Этот увалень барон де Флави? Невозможно. Кто-то из новых фаворитов?

Первый министр пока не знал ответов, и это его раздражало. А еще и пугало. Ведь теперь каждое донесение, которое Вильгельм фон Ландер приносил королю, могло быть поставлено под сомнение. Совпадет ли оно с тем, что Оттон уже знает из собственных источников? Нет ли расхождений? Нет ли умолчаний? Одна ошибка, одно сомнение — и доверие, которое первый министр выстраивал годами, рухнет в одночасье.

— Твои соображения, — спросил Оттон, не отрываясь от еды.

— Северяне — серьезная угроза, — произнес первый министр спокойным голосом. — Принц Луи уже наверняка объявлен спасителем Вестонии, и к их с Астрид армии уже стекаются отряды вестонских дворян.

— Моя армия тоже растет, — возразил Оттон и кивнул в сторону перебежчиков. — И это только начало. Я отправил послов к дворянам запада со щедрыми предложениями.

— Мудрый шаг, ваше величество. Особенно в свете последних событий, когда запад был на грани бунта. Но герцог де Клермон верен Карлу. Он никогда не повернет свой легион против него.

Оттон допил вино и откинулся на спинку походного кресла.

— Именно поэтому я предложил графу де Брионну и его соратникам весьма высокую цену за голову герцога де Клермона.

Вильгельм фон Ландер отвел взгляд. Непроизвольным жестом поправил цепь первого министра на груди. С каждым годом она становится все тяжелее.

Ландер помог привести Оттона к власти. Он выстроил ему дорогу к трону, подготовил почву. Он годами формировал из вспыльчивого молодого дворянина того правителя, которого, как ему казалось, заслуживала Астландия. Всю свою жизнь он посвятил только одной цели — служению будущему императору и его империи.

Но прямо сейчас Ландер вдруг остро осознал, что времена, когда он мог влиять на решения короля, бесследно канули в небытие. Раньше Вильгельм мог годами сдерживать Оттона от вторжения в Вестонию, а теперь как бы между прочим узнает о послах, отправленных за головой герцога де Клермона.

Зверь, который все это время рвался из Оттона и которого Вильгельм успешно сдерживал, похоже, вырвался из своего заточения. И этот зверь, благодаря науке самого Ландера, стал хитрее, расчетливее и кровожаднее.

Впервые за все эти годы в голове первого министра Астландии шевельнулась мысль, которую он никогда не позволял себе раньше. А достоин ли Оттон стать императором? И какой будет империя с таким правителем, как он?

Вильгельм фон Ландер тут же задавил ее. Спрятал глубоко за привычную маску спокойствия и компетентности. Поправил цепь. Расправил плечи. Шагнул к королю, готовый обсуждать дальнейшие планы.

Но мысль осталась. Маленькая. Ядовитая. Как трещина в фундаменте, которую не видно снаружи.

Пока не видно…

Глава 18

Где-то на северо-западе Вестонии…

Они скакали уже третий день.

Лес обступал тропу голыми мокрыми стволами. Ранняя весна еще не тронула кроны — лишь кое-где на ветвях набухали почки, а внизу, между корнями, из-под бурой прошлогодней листвы пробивались первые ростки.

Погода не радовала. Мелкий холодный дождь, не прекращавшийся со вчерашнего вечера, заливал лицо и шею. Мерзкая сырость забиралась под одежду, пробирая до костей. Плащ промок насквозь и висел тяжелой тряпкой. Тропа, раскисшая от дождей, превратилась в месиво. Копыта лошадей чавкали в грязи, проваливаясь по бабки.

Первородный, скакавший впереди, безошибочно выбирал верный путь, ни разу не замешкавшись на развилках. Верена вцепилась в поводья и старалась не отставать.

Тело ломило, в боку при каждом толчке вспыхивала тупая горячая боль. Голова то и дело наливалась свинцом, и Верене казалось, что она вот-вот провалится в забытье. Принцессу чуть ли не с пеленок приучали к верховой езде, и, благодаря этому, она все еще оставалась в седле. Но не только…

Один раз Верена чуть было не вылетела из седла, когда лошадь перепрыгнула через поваленное дерево. Хэйдэльф, не оборачиваясь, резко свистнул — и кобыла Верены плавно сбавила ход.

Верена уже в который раз мысленно поблагодарила своего спасителя за его чуткость и предусмотрительность. Ведь хэйдэльф не просто нашел ее в том аду и провел через горящий лагерь. Когда Верена, уже было собрав всю свою волю в кулак, настроилась пробираться сквозь чащу на своих двоих, оказалось, что в лесу на укромной поляне их уже ждали три лошади.

Оседланные и готовые отправиться в путь. Две верховые и одна вьючная с пухлыми переметными сумами и свернутыми одеялами. Верена, с раннего детства разбиравшаяся в лошадях, с первого взгляда оценила выбор хэйдэльфа.

Не породистые красавцы, чья стать бросается в глаза на парадах и турнирах. Неприметные, крепкие, с широкой грудью и сильными ногами. Их шерсть лоснилась, глаза были ясные, спокойные, а мышцы под кожей перекатывались ровно и мощно. Явно выносливые и надежные. За всеми тремя явно ухаживали давно и с любовью.

Верена осознала это не сразу — в ту ночь было не до размышлений. Но позже, когда первый страх отступил и мысли начали складываться в осмысленную картину, она поняла: хэйдэльф готовился к худшему задолго до того, как в шатре принца зазвенели клинки и пролилась кровь.

Тогда Верена не задавала вопросов. Просто залезла в седло и поехала. Вопросы пришли потом, на первом привале, когда хэйдэльф остановился у ручья и, опустившись на корточки, начал осматривать копыта лошадей.

— Мое имя ты знаешь, — перейдя на истинное