Улыбка лейтенанта чуть дрогнула.

— Тогда, на воротах. Мне показалось, что вы смотрели на меня так, словно увидели привидение.

Брике снова побагровел. Его рот открылся, закрылся, снова открылся.

— Ваше сиятельство, — наконец выдавил он хриплым шепотом, — клянусь всеми богами, я никому…

— Знаю, — я позволил себе усмешку, от вида которой лейтенант побледнел и весь сжался. — Потому вы и сидите сейчас в этом кресле, а не кормите рыб в Леге.

Я помолчал, давая ему прийти в себя. Потом произнес:

— Завтра утром покажете моим людям склады. А после этого мы с вами обсудим ваше будущее, лейтенант. У меня есть ощущение, что человек, который много лет охраняет покой в этом городе и которому известна здесь каждая крысиная нора, может быть мне весьма полезен.

Брике вскочил с кресла и снова грохнул кулаком в грудь. На этот раз его глаза сияли.

— Не подведу, ваше сиятельство!

Глава 17

Северо-запад Вестонии. Лагерь астландской армии. Окрестности Крозона.

Город-крепость Крозон горел.

Не весь, только юго-восточная стена, где астландские легионеры, взобравшись по осадным лестницам, уже зачищали от защитников надвратные башни. Дым поднимался лениво, растекаясь под низким серым небом. Со стен доносились крики, лязг железа и короткие команды сержантов. Впрочем, организованного сопротивления уже не было. Максимум два часа и — все будет кончено.

Первый министр, Вильгельм фон Ландер, по приказу короля прибывший в расположение армии несколько дней назад, стоял чуть поодаль от королевского стола и наблюдал. Не за штурмом, за королем.

Оттон Второй обедал.

Походный стол был накрыт просто: жареная оленина, свежий хлеб, сыр, кувшин вина. Король ел неторопливо, время от времени поднимая взгляд на горящие стены, так, как другой человек посмотрел бы в окно на дождь. Без волнения и без малейшего интереса.

Казалось, его величество в своих мыслях сейчас был очень далеко. А ведь Ландер помнил те времена, когда Оттон одним из первых рвался в битву. Тогда его глаза горели боевым азартом. Ныне же… Нет… Ландер даже в мыслях не хотел себе признаваться в кого превращался тот, кого он сам так самоотверженно продвигал на роль будущего императора.

Дабы отвлечься от опасных мыслей, которые, если им дать волю, могут постепенно обрести жизнь, первый министр перевел взгляд правее. В двадцати шагах от королевского стола, под навесом, молча толпились те, кто еще несколько дней назад готовились к сражению с армией Оттона.

Многих из них первый министр знал в лицо, а с некоторыми раньше даже встречался на приемах или балах как в Вестонии, так и в Астландии. Одним из таких был маршал де Онжес. Вильгельм помнил того уверенным, властным и напыщенным.

Сейчас же от прежнего герцога де Онжеса осталась лишь тень. Он стоял с окаменевшим лицом и смотрел, не моргая куда-то вдаль. Рядом с ним стоял его уцелевший младший сын, маркиз Луи де Онжес. Старший же сын маршала погиб в той резне в шатре принца Генриха.

Чуть поодаль виднелась фигура молодого Гаспара Краона, наследника банкирского дома Краонов. Бледный, с темными кругами под глазами, с перевязанной рукой — парень стоял слегка покачиваясь. Ощущение, что вот-вот потеряет сознание. Стоит на ногах только благодаря широкоплечему страйкеру, который незаметно поддерживает парня под локоть.

Как донесли Вильгельму, старшего отпрыска Дэмиена Краона в той бойне спас некий барон фон Герварт, тот самый страйкер, благодаря которому банкирский сынок еще не рухнул на землю.

Боевой маг в той сутолоке в шатре умудрился и Гаспара прикрыть и себя уберечь. На первый взгляд похвальная верность. Однако, если не знать, что барон фон Герварт прежде всего считался одним из телохранителей принца Генриха. Ландер лишь мысленно поаплодировал предусмотрительности главы самого могущественного в Мэйнленде банковского дома.

Вильгельм перевел взгляд чуть дальше. Там маячило еще несколько десятков вестонских и астландских дворян из бывшей армии коалиции, чьи имена первый министр по долгу службы прекрасно помнил.

Все они присягнули Оттону Второму. Присяга была принесена на следующий день после разгрома армии коалиции — сразу после того, как на глазах у всех пленных казнили тех, кто отказался преклонить колено перед королем Астландии, причем невзирая на происхождение.

Оттон не торговался и не уговаривал. Выбор был прост: клятва или плаха. Пленных просто выстроили в шеренгу, указали на обезглавленные тела и спросили: «Каков ваш выбор?»

Сейчас же новые подданные Оттона Второго пользовались относительной свободой. Король обращался с ними подчеркнуто благосклонно, как с «верными слугами короны». По крайней мере, так это выглядело со стороны. А молодой Гаспар Краон, наследник богатейшего банкирского дома, и вовсе был обласкан — деньги его семьи могли пригодиться королю куда больше, чем его голова на пике.

Кстати, в том, что Краоны переметнутся на сторону Оттона, Ландер не сомневался. И дело не только в угрозе жизни сына главы клана, который несмотря на присягу, по сути, стал заложником. Ставка Краонов на принца Генриха со смертью последнего была обнулена. Но как бы это парадоксально и цинично ни звучало — смерть принца, а за ней и присяга Гаспара сильному королю-победителю открывала пронырливыми банкирам новые возможности.

Сейчас присягнувшие молча смотрели на штурм. На то, как горел очередной вестонский город и погибали люди, которых они еще совсем недавно торжественно клялись защитить от захватчиков.

Первый министр заметил, как побелели пальцы маршала де Онжеса, сжимавшие рукоять меча. Нового меча, дарованного Оттоном в знак благоволения новому подданному. Маршал держался за него так, словно это было единственное, что не давало ему броситься на защиту горящего города. Хотя Ландер прекрасно понимал, что на самом деле герцога де Онжеса сдерживало от необдуманных поступков совершенно иное. А именно — страх потерять последнего сына.

Взгляд Вильгельма вернулся к горящим стенам Крозона. Город можно было взять и без этого представления. Быстро, тихо, без потерь и одним отрядом страйкеров, как это было с Шато Шуар. Но Оттон думал иначе.

— Пусть легионеры потренируются перед осадой Эрувиля, — сказал он с ленивой усмешкой перед штурмом. — Этим бездельникам не помешает растрясти жирок.

Ландер понимал, о чем говорит король. В разгроме армии Карла легионы Оттона почти не участвовали. Коалиция — это неуклюжее существо, собранное из нескольких плохо сочетающихся между собой частей, пожрало само себя еще до того, как астландские войска вступили в бой.

Первый министр невольно поморщился, вспомнив подробности истории с коллективным письмом астландских дворян, отправленным Мансфельду. Два десятка знатнейших фамилий Астландии,