герцог, расписывая лейтенанта в своем послании, отчасти подставил того своей похвалой. Королевским дознавателям будет плевать, что лейтенант со своими когортами прибыл в Брезмон всего несколько недель назад и, по сути, не был в курсе того, что творил здесь Гонди.

Должен отметить, Скалон вел себя достойно. Дергаться, лебезить и оправдывать себя он не стал. Мол, он не знал о творящемся беспределе и все такое. Хотя, мне кажется, о себе он сейчас вряд ли думал. Переваривал пока полученную информацию.

Ничего, о нем подумаю я. В таких случаях нужна протекция, и я был готов предоставить ее лейтенанту. Мне нужен свой человек в Брезмоне, или по крайней мере лояльный мне, который не будет саботировать поставки продовольствия в Бергонию и будет поддерживать в городе порядок.

— Хорошо. С герцогом де Гонди все ясно. Теперь поговорим о другом, барон.

Лейтенант оторвал взгляд от свитков и посмотрел на меня. В его глазах читался вопрос. Это еще не все?

— Я обещал вам этот разговор, — продолжил я. — Полагаю, мои слова там, у дворца не давали вам покоя весь день.

Взгляд Скалона изменился, и он весь даже подобрался. Брезмон, Гонди, Аталия — все отошло на второй план.

— Вы правы, ваше сиятельство, — слегка охрипшим голосом произнес он. — Вы сказали, что видели собственными глазами, как мои люди сражались с нападавшими на принцессу Адель. Вы описали подробности, о которых знают всего несколько человек.

Я молчал. Ждал.

— Все эти годы я пытался узнать, кто был тот человек в галерее у храма, — продолжил лейтенант де Скалон. Его голос стал глуше. — Тот, с закрытым лицом. Тот, кто убил арбалетчиков и не дал им перезарядиться.

Он подался чуть вперед.

— Арбалетчиков было пятеро. Они стояли за спинами мечников, и мои люди не могли до них добраться. Первый залп мои бойцы приняли на доспехи. Второго залпа не было. Потому что кто-то атаковал арбалетчиков с фланга, убив троих прежде, чем остальные успели среагировать.

Он замолчал и посмотрел мне в глаза.

— Это были вы.

Он не спросил. Констатировал. Я же в свою очередь не стал отрицать. Лишь молча кивнул.

В кабинете повисла тишина. Лейтенант де Скалон с силой выдохнул.

— Я сражался с их магом, — продолжил он, не сводя с меня напряженного взгляда. В его голосе я услышал то, что он, вероятно, носил в себе все эти годы. — Он оказался сильнее, чем я рассчитывал. Пока я с ним возился, мои люди гибли. Остальные держались из последних сил. Если бы не ваше вмешательство…

— Аталийский страйкер был силен, — сказал я. — Но вы победили. И не забывайте, нападающих было больше двух десятков. Две группы. Одна преследовала, вторая ждала впереди. Пятеро против двух дюжин. То, что принцесса вообще осталась жива, прежде всего ваша заслуга.

Впервые за все время нашего разговора лицо лейтенанта просветлело. После короткой паузы он задал вопрос, которого я ждал:

— Почему вы не открылись тогда?

Я откинулся в кресле и какое-то время молча разглядывал пляшущие в камине языки пламени.

— А кем я тогда был?

Скалон нахмурился.

— Шевалье Максимилиан Ренар, — подсказал я. — Бастард графа де Грамона. Сын человека, казненного за мятеж против короны. Мне было двадцать, за душой — несколько крон и дурная слава. А теперь представьте: бастард казненного мятежника приходит ко двору и сообщает, что совершенно случайно оказался рядом с принцессой в момент покушения. И совершенно случайно спас ей жизнь.

Я посмотрел на лейтенанта.

— Как вы думаете, что сделали бы королевские дознаватели?

Лейтенант де Скалон молчал. Но я видел, как в его глазах мелькнуло понимание.

— В лучшем случае — просто допрос, — ответил я сам. — В худшем — обвинение в соучастии. Бастард изменника рядом с принцессой в момент покушения. Случайно? Очень удобно. У следователей хватило бы фантазии связать одно с другим. А потом время ушло, С каждым новым годом новые испытания, походы, сражения. Попробуйте объяснить, почему молчали столько лет. Любое объяснение звучит хуже молчания.

Скалон медленно кивнул. Он, похоже, понимал. Он сам провел достаточно много времени при дворе, чтобы знать, как работает этот механизм. Но все-таки возразил:

— Тайному спасителю принцессы обещана награда. Ее высочество, насколько мне известно, до сих пор надеется, что он будет найден…

— Вы, барон, находитесь сейчас в Брезмоне, — без тени улыбки произнес я. — Лейтенант двух когорт пограничного легиона. Боевой маг в ранге медиуса. Бывший глава личной охраны принцессы. Человек, благодаря которому она осталась жива.

Я выдержал паузу.

— Вам ли не знать, как далеко простирается благодарность королей.

Скалон не шевельнулся, но я видел, как побелели его пальцы на подлокотнике. Я попал прямо в яблочко. Впрочем, всего лишь сказал правду, голую и неприкрытую. Дворянин, капитан, спасший принцессу, разжалован и сослан на край света. Что бы ждало бастарда мятежника на его месте?

Тишина длилась недолго. Потом лейтенант де Скалон задал вопрос, который я тоже ждал:

— Тогда ответьте на последний вопрос, ваше сиятельство. Почему вы все-таки решили открыться мне?

Я побарабанил пальцами по подлокотнику и несколько мгновений молча изучал лицо сидящего напротив меня человека. Обветренное, загорелое, с тонким шрамом через бровь. Лицо воина, который прошел через позор и не сломался. Не бежал, не продал свой меч чужому королю, не утонул в жалости к себе.

А ведь мог. Любой другой страйкер на его месте давно бы покинул Вестонию. Правители других государств с руками оторвали бы боевого мага такого уровня. Особенно сейчас, когда война охватила полконтинента. Но барон де Скалон остался и продолжил верно служить.

— Потому что я вижу, кто вы, — ответил я. — Вас унизили. Сослали на край королевства. Вы — боевой маг, медиус, и вы командуете двумя когортами легионеров в городе, который все бросили. А вы остались. Потому что у вас есть приказ. И потому что вы — человек слова.

Я немного наклонился вперед.

— Положение тяжелое, мессир. Армия коалиции разгромлена. Принц Генрих мертв. Армия астландцев движется на Эрувиль, как и армия северян. Столица под угрозой. Завтра я ухожу обратно в Бергонию. Мне нужно сдержать аталийцев. Если боги будут на моей стороне, я разобью Золотого льва и приведу мою армию на помощь его величеству.

Я выдержал паузу.

— Но для этого мне нужна граница, подконтрольная вестонским войскам. Бесперебойные поставки продовольствия. Безопасный путь