жеребца, и что-то нашептывало тому на ухо. Холод был конем своенравным, подпускал к себе лишь хозяина да старого конюха.

Но в тот момент жеребец стоял смирно и, казалось, понимал каждое слово, которое говорил ему первородный. Маленькую Верену та картина одновременно впечатлила и напугала. Она тогда бросилась к бабушке, и старая королева вечером перед сном развеяла все ее страхи.

Она рассказала, что хэйдэльфы — хранители лошадей. Они приходят, когда чувствуют заботливого хозяина, любящего своих лошадей. Для них лошади — как дети. Обидеть коня в присутствии хэйдэльфа, значит, навлечь на себя беду страшнее любого проклятия.

* * *

На четвертый день, когда они покидали место очередной ночной стоянки, хэйдэльф сообщил о погоне, и что им придется сменить направление, взяв севернее прежнего.

На осторожное предположение Верены, что их догоняет кто-то из спасшихся союзников, первородный лишь отрицательно покачал головой. Верену словно окатили ледяной водой. Она и без того еле держалась в седле, а тут к боли и усталости добавился животный страх. А ведь она уже поверила, что им удалось спастись. Видать, боги рассудили иначе.

— Они близко? — спросила она. И ее голос предательски дрогнул.

Хэйдэльф слегка запрокинул голову и замер. Его глаза закатились, а острые уши зашевелились. Ноздри едва заметно дрогнули. Несколько мгновений — и он вынырнул из этого странного транса. Открыл глаза и поморщился, словно от боли.

— Их лошади… — хрипло произнес он. — Они страдают. Им делают что-то нехорошее… Я не знаю, что именно. Но чувствую, что лошадям больно. И страшно. Они бегут не потому, что хотят. А потому что не могут остановиться. Враги нагоняют нас.

Он повернулся к Верене, и она увидела в его нечеловеческих глазах глубокую скорбь. А еще по впалым щекам хэйдэльфа текли слезы.

Верена отвела взгляд. От старого конюха ее деда она знала о разных способах заставить лошадей скакать без устали. Например, пичкать их специальными магическими зельями. Если зелий не жалеть, конец пути для лошади один — смерть. А еще Верена понимала, что хэйдэльф никогда не поступит так со своими лошадьми. Даже если от этого зависит ее жизнь. И его собственная.

Они проигрывали эту гонку не потому, что были слабее. А потому что ее спаситель не мог причинить боль тем, кого любил больше всего на свете.

— Когда нас догонят? — коротко спросила Верена.

— Завтра вечером, — так же коротко ответил хэйдэльф.

— Почему ты меняешь направление? — задала Верена следующий вопрос. Получилось резче, чем ей хотелось. — Куда ты нас ведешь?

Впервые Тарин проявил эмоции, похожие на сомнение.

— Здесь поблизости есть одно место… — неуверенно произнес он.

— Что тебя смущает? — слегка подалась вперед Верена.

Хэйдэльф помолчал. Потом уклончиво ответил:

— Хозяева того места… Они либо помогут нам, либо… В лучшем случае прогонят нас…

Большего добиться от первородного не получилось.

Ночью Верена почти не спала. Лежала под мокрым одеялом, прислушиваясь к монотонному стуку капель по навесу из еловых лап, который соорудил хэйдэльф.

Холод забирался под плащ, под одежду, под кожу. Источник тихо пульсировал в груди. Слабо. Как огонек свечи, который вот-вот погаснет, но пока держится. Она осторожно потянулась к нему, мысленно, не напрягая каналы. Просто чтобы понять, сколько осталось.

Немного. На один щит. Может, на два, если совсем слабых. А потом будет снова пустота, за которой придет боль.

Тарин словно подслушал ее мысли. Из темноты донесся его тихий голос.

— Не тянись к силе. Не сейчас.

Верена вздрогнула.

— Ты видишь?

— Нет, но я чувствую, — ответил Тарин. — Твой источник горит, как костер, в который подбросили сырых веток. Много дыма, мало тепла. Не нужно его раздувать.

— В шатре… — начала Верена. — Когда все случилось, я не контролировала это. Оно само…

— Знаю, — сказал хэйдэльф. — Я почувствовал. Увы, но не только я. Среди врагов есть много одаренных.

Он помолчал, а потом добавил:

— Ты должна сама решать, когда и как использовать силу. Не она тобой управляет. Ты — ей. Иначе сила тебя сожжет. Не враги. Собственная сила.

Верена хотела было продолжить расспросы, но Тарин был другого мнения на этот счет:

— Спи. У тебя есть несколько часов. Воспользуйся этим временем разумно.

* * *

На рассвете пятого дня они снова были в седлах. Дождь, наконец, стих, но сырой туман стелился между деревьями, превращая лес в мутное серое марево. Последние капли чудесного зелья были выпиты.

Хэйдэльф скакал впереди и больше не оборачивался. Но иногда на мгновение его спина напрягалась — Верена знала, что он снова слушает. Слушает лошадей за спиной. Считает расстояние. Да и если прислушаться, она и сама уже слышала топот копыт и резкие выкрики преследователей. Их обкладывали словно диких зверей.

К полудню тропа вывела их на поросший мхом гребень холма. Хэйдэльф остановился и впервые за все время обернулся. Его лицо было серым от усталости. Все это время он делился своей силой с лошадьми.

— Вниз, — хрипло сказал он. — За этим холмом.

Они спустились по склону, продираясь сквозь молодой ельник. Мокрые ветви хлестали по лицу. Лошади фыркали, осторожно ступая по скользкой земле. Туман рассеялся, но небо по-прежнему висело низко, серое и тяжелое.

А потом лес расступился.

Верена натянула поводья.

Это была поляна. Большая, круглая, обрамленная старыми дубами с голыми ветвями. В центре — почерневший тотемный столб с едва различимыми руническими знаками. Вокруг него — кострища с остывшим пеплом. Раскисшая вытоптанная земля. Следы множества ног.

И ни одной живой души.

Хэйдэльф спешился первым и замер, вслушиваясь. Его голова медленно поворачивалась из стороны в сторону.

Верена тяжело сползла с лошади. Ноги подкосились, и она схватилась за седло, чтобы не упасть.

— Здесь никого нет, — хрипло произнесла она.

Хэйдэльф не ответил. Стоял неподвижно. Его маленькие руки чуть подрагивали.

А потом он тихо сказал:

— Они здесь.

Верена непонимающе огляделась. А потом уже совсем близко послышался топот копыт, треск сучьев и ругань преследователей.

— Готовься к бою, — ответил хэйдэльф.

Верена потянулась к рукояти короткого клинка, который был приторочен к седлу. И неуклюже обнажила его. Именно в этот момент на поляну из леса выехал первый всадник, которого принцесса сразу же узнала.

Лорд Скелвик…

Его лошадь выглядела жутко. Взмыленная, с налитыми кровью глазами и клочьями алой пены на губах. Бока ходили ходуном, а из ноздрей вырывался хриплый свист. Животное