в итоге носит Воронова, он работает на удаленке, но на этом все, сухие переписки, отчеты, фото с объекта. Я будто с ботом общаюсь. Скупо и редко.

– Рус, я разберусь. Илья просто в командировке, – вру. Или не вру. Я же не знаю, где он, могу ведь и угадать случайно.

– Ты его защищаешь? А он того не стоит.

– Не тебе судить. И вообще! – мне невыносимо хочется сделать все наперекор брату, достал его контроль! – Я буду рожать в Москве! Тут лучшие клиники! Ты и сам Таню сюда возишь вместо нашей дыры!

– Не приплетай. Ладно, упрямица, расслабься, у тебя еще есть время. Но я все равно приеду и заберу тебя. Ты нам обещала отпуск в кругу семьи, вот будь добра держать обещания.

Ага, а приедет в итоге он сам карать мужика, обидевшего его сестру. Ух! Мужчины! Бесят!

Получаю чувствительный пинок изнутри живота.

– Ну не ты, не ты маленький, – извиняюсь и глажу. – Ты хороший и мамочку любишь в отличие от папы. Правда спать не даешь и заставляешь есть всякую дрянь.

– Полина, – вспоминаю, что трубку еще не положила, – я не понял, ты что не спишь? А питаешься чем? Вышли-ка Глебу свою медкарту.

– Ой, все. Мне еще Глеба не хватало на мою голову! Все, пока! Танюшке привет!

Сбрасываю звонок.

От разговора с Русланом одновременно и лучше, и хуже. Он заставляет меня сомневаться в Воронове, а это в последние дни слишком просто стало сделать.

С момента его исчезновения из офиса все стало сложней. Я не могу понять, по моей вине это произошло или нет. И никто мне на это не ответит, боюсь, даже сам Илья не сможет.

Одно совершенно точно, он сорвался и исчез.

Если быть честной, то я очень за него волнуюсь.

У кого не спрошу, никто не знает, где он. Со всеми вот так общается, переписками. Но то, что работает уже хороший знак. Но почему ни с кем не говорит?

Не на месте у меня душа.

Тянет что-то внутри, как будто сердце на крючке.

Неспокойно.

Никогда не ощущала себя такой одинокой, как сейчас. Невыносимо.

Собираю пачку бумаг на подпись, что накопились за два дня, и иду на верхний этаж в приемную Воронова. Есть повод спросить Анфису, нет ли новостей.

Мне сдавать готовый кабинет, а хозяина нет. Еще же пресс-релиз делать, фото, видео для журналистов и блогеров.

В приемной Анфиса, собирается куда-то уходить, застаю ее практически в дверях.

– Привет, Полин, – видит меня издалека, – ты ко мне?

– Бумаги на подпись для Воронова, надо как можно быстрей подписать, сдаемся. Когда он уже вернется?

– Эх, знать бы, – вздыхает, но отпирает дверь для меня, – пойди положи мне на стол, я все подготовлю.

– Он что, даже курьеров за бумагами не присылает? В прошлый раз в больницу возили, а сейчас? С ним все хорошо?

Анфиса оглядывается, заталкивает меня в приемную и шепчет.

– А никто не знает, где он. Пишет, что скоро будет, но ни разу не звонил. Даже Толкунов с ним не говорил.

– Вдруг он заболел? Голос пропал, ангина или что?

– Заболел бы, не скрывал бы это от Светы, от нее нет же секретов! Она с ним в такие моменты рядом была, что ближе уже быть не может.

Ее слова колют меня под ребра, я должна была быть с ним в «такие» моменты. Я и была, пока его не увезли в Москву.

– Такая любовь, – вздыхает. – Но это же Воронов. Что ты его не знаешь? Если хочет исчезнуть, никто его не найдет.

Задумываюсь на мгновение. Если хочет исчезнуть…

– Ой, мне же надо бежать, давай клади быстрей, – кивает на бумаги. Я оставляю стопку у нее на краю стола и выхожу из приемной. Анфиса убегает в одну сторону, а я иду к лифту.

– Полина, – в раскрывшихся створках дверей стоит Игорь, – какой приятный сюрприз.

Ох, боже, не было печали.

– Добрый вечер, Игорь, и всего хорошего! – пытаюсь проскользнуть мимо него в лифт, но он ловит меня за локоть и мягко вытаскивает из него в коридор.

– Идем, напою тебя чаем, – даже не спрашивает, – что ты делаешь так поздно в офисе? Уже давно должна быть дома.

– То же, что и вы, работаю.

– Не вы, а ты, дорогая, – доводит меня до своего кабинета.

– Я лучше пойду. Спасибо за приглашение, но мы, кажется, уже выяснили наши отношения, – порываюсь уйти, но без резких движений. Не понимаю, что от него ждать.

– Зайди, хочу с тобой серьезно поговорить, и это в твоих интересах.

– Еще шантаж? Нет, спасибо.

– Лина, причём тут шантаж? Просто чай, конфеты, беседа о твоем будущем.

Чем ближе срок декрета, тем активней Игорь. Намеков не понимает, прямых слов тоже, угрозы на него не действуют. Знает свою силу и мою.

– Разве может тебя не волновать твое будущее? – взгляд его опускается на мой живот. Сволочь.

Берет под руку и, не дожидаясь ответа, ведет в кабинет, он опять здесь один, а я должна как минимум знать его планы, чтобы понять, с какой стороны защищаться. Удара исподтишка я сейчас не выдержу.

– Прошу, – помогает мне усесться на диван, придерживая под локоть. Неосознанно облокачиваюсь на спинку, поясницу в последнее время так и ломит к концу дня. Малыш все тяжелей. – У меня есть очень вкусный чай и молочный шоколад. Тоже твой любимый.

– Зачем это все? Давай уже ближе к делу… Игорь.

Но упрямец наперекор моей просьбе, нарочито медленно расставляет чашечки на столик перед диваном, потом наливает свежезаваренный ароматный чай из прозрачного чайника. Он никуда не торопится.

– Полина, я наблюдаю за тобой давно. – усаживается рядом, подает мне чашку. – Ты сильная. Умная. Упрямая, да. Но настоящая. Ты не прячешься за чужими решениями. И мне это… нравится, – берет вторую чашку и отпивает. – Та выходка с подменой проекта на выставке, это было очень смело. Такое нескоро забудут.

Пропускаю все комплименты.

– Игорь, я помню все твои «сотру тебя из авторов проекта». И что забудут меня мгновенно и никаких прав не останется. Что вдруг для тебя изменилось?

– Многое. Попробуй, – кивает на чай, – Те Гуань Инь.

– Зачем это все? Скажи прямо.

– Мне больно наблюдать за тем, как ты ждешь его.

– Кого? – устало опускаю плечи. Руслан прав в одном, я вымотана.

– Воронова, – отпивает еще. – Ходишь к нему, тоскуешь, надеешься, что вернется и все исправит.

– Рано или поздно он приедет, документы подпишет, работы примет. Мне не о чем… тосковать.

– Я немного о другом, – отставляет чай, достает телефон, – Илья сейчас