– Федор, подними температуру в детской на два градуса, Саша из ванной, – отдаю команду умному помощнику. Он у нас даже колыбельные теперь петь умеет.

«Понял. Подогреть воду для вечернего ромашкового чая?»

– Да, пожалуйста, и включи какую-нибудь романтическую музыку на кухне, когда мы с Ильей туда придем пить чай.

«Понял».

Скучаю по мужу. Разорву его сегодня на тряпочки! Мы снова, как свежевлюбленные, дорвались друг до друга, как только здоровье позволило!

Я прохожу по большой квартире Воронова и отмечаю, что все следы пребывания в ней Светы исчезли без следа. Как впрочем, и она сама. Только для вида долго бегала и возмущалась тому, что ее брата уволили, доктора отстранили от работы, и целый отряд юристов потащил претензии по судам.

Она уже умотала в Дубай к своему богатому, но старому папику. Даже брат ей оказался не сильно нужен с таким ворохом проблем.

Игорь Толкунов был не просто уволен Ильей, он получил такой волчий билет в любые руководящие должности, что еще долго будет искать работу. А она ему понадобится, чтобы оплачивать наши бесконечные иски.

Сидит теперь под домашним арестом и ждет окончательного решения суда, поедет ли он в тюрьму или нет.

Мне все равно!

Я уже не ненавижу его, я выше всего этого негатива. Он не должен отравлять мою прекрасную счастливую жизнь!

Бизнес-центр достроен, нас ждал самый настоящий успех, за площади в аренду дерутся не на жизнь, а насмерть. От клиентов нет отбоя!

А мой любимый в отпуске с семьей!

Я приоткрываю дверь в просторную ванную комнату и вижу сбоку, как Илья склонился над пеленальным столиком и одевает Сашеньку.

– Так, теперь давай вторую руку, – сосредоточенно пропихивает крошечные пальчики в рукав мягкого боди для сна. – А эту не ешь, она тебе еще понадобится!

У него такой сосредоточенный вид, будто он двигатель перебирает, а не надевает маленький костюмчик на ребенка.

– Будешь мамочку свою щипать, пока лопаешь молоко, – наклоняется к нему и целует в животик. Саша улыбается и хватает его ручками за волосы. – Только чур не сильно! Я ее сиси тоже люблю, они мне самому сегодня нужны!

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.

Илья тут же оборачивается и распрямляется.

– Ну что ты крадешься, шпионка? Подслушиваешь?

– Умиляюсь! Ты такой забавный с ним. Меня сейчас разорвет от милоты. – Ух, затискала бы обоих. Каждого по-своему.

– Это я тебя разорву! – жадно облизывает меня взглядом Илья, задерживаясь на коротком халатике, чуть натянувшемся на груди. Быстро берет себя в руки. – Принимай работу!

Чуть двигается, позволяя подойти к столику.

– Вымытый с пенкой, вытертый, намазанный кремом и одетый в памперс и боди! Все идеально!

– А памперс правильной стороной надел?

– Обижаешь! – прежде чем я успеваю взять сына, хватает его сам и поднимает на свою руку полулежа. Наш кроха легко на ней умещается целиком, как обезьянка. – Ну что, тигренок, полетели ужинать и спать?

А потом обнимает меня второй рукой за талию и притягивает к себе. Целует резко и страстно, так сладко, что у меня пальчики на ногах поджимаются.

– А потом я съем твою маму… – снова этот темнеющий взгляд. – Догоняй! – не дает прийти в себя и уже несется в детскую.

Я догоняю. Я порхаю как бабочка по цветочкам от избытка чувств!

Ну, у кого может еще быть такое счастье?

Илья мягко покачивается с сыном на руках, пока я устраиваюсь поудобней в кресле для кормления, потом отдает его мне и целует. Уходит от нас в другую комнату, чтобы не отвлекать малыша. Саша не может не реагировать на папу, если тот рядом.

Самый настоящий папин сыночек!

Каким-то чудом сегодня сынок засыпает почти сразу после кормления, и я, наконец-то, добираюсь до обожаемого мужа.

Да, теперь Воронов не только он, но и я. Мы не стали устраивать пышную свадьбу, ничего не объясняли репортерам, просто расписались в кругу самых близких и любимых людей.

Нам была важна не показуха, а наше счастье и любовь.

И любви теперь у нас выше крыши!

Когда я вхожу на кухню, Илья что-то колдует у столешницы спиной ко мне. На обеденном столе стоят две чашки с чаем, звучит приятная музыка.

Я подхожу к нему и обнимаю со спины, прижимаюсь щекой к лопаткам.

– Я сегодня говорила тебе, как сильно я тебя люблю? – шепчу, и он накрывает мои ладони своими, прижимает сильней к своей груди.

– Говорила, но мне всегда мало. Чувствуешь? – под моими ладонями бьётся мощное сердце. – Я тоже безумно тебя люблю… и хочу!

Он быстро поворачивается в моих руках, перехватывает меня за талию, и вот я уже сижу на кухонной стойке, а он стоит тесно-тесно между моих коленей.

В его глазах любовь, страсть и желание. То самое, что пробудили во мне настоящую женщину почти год назад. Сколько же всего после этого произошло! И все-таки мы вместе!

Илья целует мою шею, заставляя запрокинуть голову. Захватывает кожу губами, будто и вправду хочет съесть. Его большие горячие ладони скользят по моей талии вниз, сжимают ягодицы.

– Рррр, моя сладкая женщина, я тебя растерзаю на этом столе.

– Растерзай, – тяжело выдыхаю и обхватываю его ногами.

– А потом на том большом столе, – обещает, спускаясь поцелуями на плечо.

– А потом? – мне этого мало. Всегда мало! Я хочу больше Ильи Воронова!

– А потом утащу тебя в спальню, – распахивает халатик на груди и пожирает сначала взглядом, – и буду любить тебя, пока не попросишь пощады! – целует пышные полушария, жадно раскрывая рот.

– Значит… ох! – вцепляюсь пальцами в его волосы, – до самой смерти! Ненасытный ты мой!

– Буду любить! – впивается в мои губы горячим страстным поцелуем, и я забываю, как дышать. Как жить без моего мужчины. А потом смотрит мне в глаза и шепчет. – Буду любить, пока смерть не разлучит нас. А она… не сможет разлучить!