– Я говорила это Минсоку, скажу и тебе. Я не убивала людей.

Он был совсем рядом, и когда он звонко рассмеялся, его тёплое дыхание коснулось моих волос.

– О, ещё как убивала, – смеясь, говорил он, – Ким Минсок, может, и умён, но не смог устоять перед соблазном сделать лучше, чем ты. Но знаешь что? Я могу сделать лучше, чем вы все вместе взятые! Моя картина совершенна и заворожит любого. Есть только одна помеха. Невозможно спокойно наслаждаться результатами своего таланта, пока самозванец жив.

Я смотрела на убийцу и видела перед собой полностью поглощённого завистью человека. Его так злила собственная никчёмность, что он мог утихомирить бушующую в нём чёрную бурю негодования, лишь уничтожив чужой талант любыми способами.

– Ты помогал мне, – проговорила я, и неожиданно на глазах навернулись слёзы, – уговорил написать новую книгу, вложил столько сил и средств ради того, чтобы всё это сгорело?

– Именно, Лина, – тихо произнёс Вонсон, наклоняясь к моему лицу, – только в этот раз вместе с тобой. Ты умрёшь, только если потерпишь настоящий крах, если люди увидят, насколько твои руки испачканы в крови, и то, что ты осмелилась всех обдурить и вернуться в строй под другим именем.

Всё произошло за одну секунду. Издатель развернул меня к себе спиной, чтобы свести мои попытки вырваться к минимуму, и, обхватив шею сзади, начал меня душить. В глазах быстро темнело, я едва могла расслышать то, что он говорил. Чем отчаяннее я вырывалась, тем сильнее становилась его хватка. Через несколько мгновений от недостатка воздуха я потеряла сознание.

* * *

Очнувшись от боли, я на секунду обрадовалась, что всё ещё жива. Взгляд был слегка затуманен, но я смогла разглядеть, что всё ещё находилась в гостиной и рассеянный свет от фонаря освещал небольшой участок комнаты.

Трудно было пошевелиться, мышцы затекли, но я смогла запрокинуть голову, и от ужаса у меня перехватило дыхание. Моё тело было подвешено за руки к потолку гостиной, верёвка тянулась от запястий до железного крюка, появившегося неизвестно откуда. Кажется, Ли Вонсон хорошо подготовился. Ноги касались пола, отчего болезненное жжение накатывало с новой силой. Длинное платье было разорвано и теперь больше походило на растянутую футболку.

– После того как я впервые прочитал «Руководство к убийству», сразу понял, что непременно кто-то умрёт. – Спокойный голос Вонсона разрезал тишину комнаты, он был позади меня, поэтому я его только слышала, но не видела. – Минсок считал тебя гениальной, поэтому не отступал от написанного, жалкое зрелище. Он никогда не отличался страстью к созданию нового.

– Вы были знакомы ещё тогда? Два года назад? – прохрипела я.

– Ох, Лина, – снисходительно произнёс он, – и представить не можешь, сколько всего ты не знаешь о нас и о других. Настолько поглощена собой, что не видишь происходящего вокруг.

– Ты…

– Одного не могу тебе простить. – Возбуждённый голос Вонсона послышался возле моего уха. – Твоя идея с узорами на жертвах буквально единственная сто́ящая вещь во всей книге. Но ты позволила ей забыться, потеряться среди вычурных и чересчур драматичных строк. При слабом свете узоры получаются намного лучше, тебе так не кажется?

Я повернула голову в сторону Вонсона и, увидев его жаждущую улыбку, поняла, что на ногах теперь красовались те самые завитушки, которые были на телах жертв «Руководства к убийству». Я опустила голову, и слёзы хлынули из глаз сами собой. Тёплая кровь сочилась из ран, она стекала по моим ногам и алыми каплями падала на пол. Невыносимая жгучая боль мешала сосредоточиться на чём-либо конкретном, казалось, что ноги окунули в кипяток.

– У тебя ничего не получится, – прохрипела я. – Убьёшь меня и станешь первым подозреваемым.

– Если твоё тело смогут найти. Спрятать чей-то труп намного проще, чем ты думаешь, – сказал он, а потом наигранным тоном добавил: – А я на время уеду из Сеула, потрясённый исчезновением своего автора.

– Твой план нереален.

Мужчина прикоснулся к моему подбородку и заставил посмотреть ему в глаза.

– Всё намного реальнее, чем ты думаешь, Лина, – произнёс он, – выдуманный тобой мир оживает у тебя на глазах. Разве это не восхитительно? Запомни его таким, потому что на его руинах я построю настоящее искусство. Я, настоящий талант и творец!

Я сглотнула и уже не сдерживала слёз. Не было никакого смысла в том, чтобы оставаться мужественной до самого конца.

– И раз мы больше не увидимся, – почти шёпотом проговорил он, – скажу, что завтра твоя карьера будет похоронена окончательно. Мир узнает, кто такая Гом Ынталь и что Ким Лина сделала со всеми этими жертвами. Жаль, что ты этого не увидишь. Представление выйдет что надо.

Мужчина медленно встал позади меня, я почувствовала лезвие холодного ножа на своей шее и крепкую мужскую руку, которая держала меня за талию. Я закрыла глаза, не в силах искать спасения в сумраке комнаты, пока он перерезал мне горло. Последнее, что я почувствовала, перед тем как всё закончилось, был стыд.

– Ли Вонсон, опустите нож и медленно заведите руки за голову.

Грубый, но спокойный голос Джинхо прозвучал громко, и в моё истекающее кровью тело будто вселилась новая жизнь.

Я бы всё отдала на свете, лишь бы увидеть выражение лица издателя в этот момент. Готова поспорить на собственную жизнь, что он не ожидал ничего подобного. Тем не менее нож по-прежнему оставался возле моего горла.

– Такому защитнику любая позавидует, – прошептал он мне.

– Я сказал…

– Вы же не намерены стрелять, сержант? – спросил Вонсон. – Вы же не убьёте нас обоих? Ваш интерес к госпоже Ким ведь так силён, я сразу это заметил. Кстати, все, кто ею интересовался, мертвы.

Пак Джинхо нахмурился и посмотрел на меня. Я понимала, что шансов остаться в живых с приставленным к горлу ножом и истекая кровью не так уж и много. Стоило Джинхо отвлечься хоть на секунду, и Вонсон завершил бы то, что начал, а если сержант выстрелит, то с вероятностью в девяносто девять процентов пуля заденет и меня. Мне лишь оставалось выбрать наименьшее из зол.

Собрав последние силы, оставшиеся в моём испуганном и обессиленном теле, я произнесла:

– Стреляй.

И в следующий миг обжигающая боль пронзила моё тело. Перед тем как тьма полностью застелила мне глаза, я услышала, как Ли Вонсон рухнул на пол.

* * *

Начало ноября в Сеуле выдалось довольно комфортным. Дожди прекратились, и пока температура воздуха позволяла находиться в небольшом парке при больнице, я как можно больше времени проводила, сидя на скамейке, размышляя о новых сюжетах.

Когда я пришла в себя,