так и получилось, – ответил Вонсон. – Кажется, она переехала спустя два месяца работы. Хвасталась, что практически освоила сервис доставок.

Двери лифта открылись, и я двинулась вперёд в фойе, погружённая в свои мысли. Наверняка именно через О Саби подражатель выяснил что-то и обо мне. Кажется, она присылала мне приветственное письмо по электронной почте, когда приступила к работе над «Коллекцией смертей». Может, на компьютере художницы стоит какая-нибудь шпионская программа?

Рука автоматически потянулась за телефоном в карман пальто, чтобы набрать Джинхо и рассказать ему о своём предположении, но, вспомнив недовольное выражение лица сержанта, я поджала губы и оставила гаджет в кармане.

Мы неторопливо шли по фойе, Вонсон рассказывал что-то насчёт презентации, но я слушала его вполуха, продолжая размышлять о своём, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд и принялась осматриваться по сторонам, пока возле стены с указателем «Морг» не увидела знакомый силуэт.

Госпожа Хан смотрела на меня без прежней теплоты во взгляде, лицо её побледнело, и казалось, что с нашей последней встречи она постарела ещё сильнее. Я остановилась и только собиралась сказать Вонсону, что мне нужно отойти, но в этот момент госпожа Хан Юнми отвернулась и исчезла за дверьми морга.

Глава 14

Первая жертва

«Здравствуйте, госпожа Гом Ынталь! Решила написать вам приветственное письмо в честь начала работы над «Коллекцией смертей». Меня зовут О Саби, я буду заниматься отрисовкой всего произведения. Должна признаться, подобного в моей работе не случалось, я, как и все художники вебтунов, использую только свой текст, но когда я ознакомилась с вашим, мне страстно захотелось воплотить его в рисунок. В ваших строках много красок, эмоций и ужаса. Не сочтите это за оскорбление, но последний раз я так увлекалась текстом, лишь когда читала «Руководство к убийству» писательницы Ким Лины. Наверное, вы знаете, что директор Ли Вонсон раньше работал с ней над выходом романа? Видимо, поэтому он разглядел в вашем тексте потенциал для бестселлера. Готовый текст мне будет присылать издательство после утверждения, но если вам нужно связаться со мной, пишите на данную почту в любое время. С наилучшими пожеланиями, О Саби».

Тонкая грань отделяла фаната от ненавистника, интерес от безразличия и обожание от отвращения. Несколько месяцев назад, когда Саби отправила письмо, я его не запомнила, поскольку всё его содержимое не вызвало у меня ничего, кроме отторжения. Перечитывая послание сейчас, я поймала себя на мысли, что, несмотря на то, какой запуганной была девушка и как она переживала из-за случившегося, во мне всё равно присутствовала неприязнь к её словам.

Скорее всего, это связано с тем, что художница сравнила «Красную мантию» и «Руководство к убийству» небрежно, с лёгким намёком на то, что Ким Лина – это талант, который видно невооружённым глазом, и её текст узнаётся сразу, а Гом Ынталь лишь бледное отражение этого гения.

В тот период мне и так было сложно примириться с изданием под псевдонимом, а тут ещё и такое сравнение, неудивительно, что я посчитала это ударом.

Но если отбросить мои личные придирки, можно было сделать несколько выводов. Действительно, такое случалось крайне редко, чтобы над вебтуном вместе работали художник и писатель, обычно автором текста и автором картинок был один и тот же человек. Работа проходит быстрее, и ни у кого нет опасений насчёт авторских прав, они тоже находятся в руках одного человека. Не то чтобы это было что-то из разряда невозможного и невероятного, но как раз после начала работы О Саби оказалась в списке жертв подражателя.

Могла ли я оказаться под прицелом у её преследователя? Из головы никак не шла мысль, что, возможно, подражатель Ким Минсока и преследователь О Саби – один и тот же человек. Как бы там ни было, отрицать такую вероятность нельзя.

После вчерашнего визита в больницу Юльдже я попросила Вонсона отвезти меня до отеля здесь же, в Каннам-доне. Издатель согласился, что не будет лишним подстраховаться на случай, если какие-нибудь пронырливые репортёры уже дежурили возле моего дома в надежде получить комментарий. Тем более отель был пятизвёздочным, с охраной и кучей камер на каждом углу, это должно отпугнуть преступника, по крайней мере, подобными мыслями я себя успокаивала.

Мне достался номер на седьмом этаже, и весь вечер я планировала провести в темноте, сидя на софе возле окна и разглядывая огни ночного Сеула. Поначалу этим я и занималась, но затем около семи часов мне неожиданно позвонил Ким Гитэ.

– Здравствуй, Лина. – Низкий голос отца заставил меня на мгновение вздрогнуть.

– Здравствуйте, судмедэксперт Ким. – Я подумала о том, что за последний месяц мы с ним разговаривали чаще, чем за последние пять лет.

– Слышал, что расследование зашло в тупик, ещё и СМИ не на шутку загорелись поиском сенсаций.

Мой слух меня не обманывал – в голосе мужчины отчётливо слышались нотки злорадства. Во время моей учёбы, если я предпринимала попытки пойти наперекор установленным правилам великого судмедэксперта Кима и на выходе не получалось приемлемого для его видения результата, он переходил на этот снисходительный тон.

– Если вы хотите прочесть лекции, то могу дать номер сержанта Пака, наверняка ему будет интересно послушать ваши умозаключения. – Мне страшно хотелось сбросить звонок, но, несмотря на сложные взаимоотношения между нами, что-то не давало мне этого сделать.

– Сержант Пак прекрасно знаком с моей точкой зрения, – ответил Гитэ, никак не реагируя на мой выпад, – мы созваниваемся каждый день. Невероятно дотошный полицейский.

Я только собиралась спросить, зачем он об этом рассказывает, как судмедэксперт Ким продолжил:

– Кстати, у меня есть нечто интересное для него. – Мужчина помедлил. – Через два дня я как раз вернусь с конференции и закончу, но прежде чем звонить сержанту, решил, что тебя тоже заинтересует эта информация.

Несмотря на полученный опыт, пережитые события, взлёты и падения, во мне удивительным образом сохранились ниточки, за которые когда-то мог дёргать отец, заставляя меня мыслить и поступать так, как желал этого он.

Думаю, когда он впервые позвонил мне по этому делу, то только проверял, сохранился ли на мне отпечаток его влияния, и когда убедился в этом, решил прибегнуть к старым методам манипуляций – заставить мой разум ожидать чего-то невероятного.

Как-то я читала о том, что распознавание манипуляций позволяет лучше с ними справляться, но в моём случае жажда узнать что-то парализовала любое сопротивление.

– Вы не делитесь результатами расследований с посторонними, – проговорила я, – что изменилось?

– Думаю, в этот раз ты