и во времена продвижения «Руководства к убийству» мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы запомнить всех тех, с кем доводилось познакомиться на мероприятиях. Но встреч и лиц было так много, что через неделю моя память превратила их в кашу, и я перестала заниматься заучиванием. Сейчас бы мне эти воспоминания очень помогли.

– Есть сходства с вебтуном: первая жертва мужчина, две следующие – женщины. Раны наносились ножом, как в вебтуне и в «Руководстве к убийству», но преступник воссоздает убийства не точно, а обязательно добавляет что-то от себя, намеренно отходя от написанных сюжетов, – рассуждал сержант, а я всё больше хмурилась, слушая его.

– Чтобы показать нам, что он может подходить к убийствам более «творчески», – подхватила я, и мы с Джинхо переглянулись, – а для того, чтобы полиция точно поняла, кого именно он собрался превосходить, он оставил ниточки, ведущие к Минсоку и ко мне.

Молчание Пак Джинхо служило подтверждением моим словам.

* * *

Дома было тихо, я сидела в кабинете, удобно расположившись в кресле, и единственным источником света был включённый монитор. Я ни над чем не работала, на вкладке браузера был открыт вебтун, и всё, что я делала, это сверлила взглядом каждую картинку в надежде разглядеть подсказку, как в головоломке.

В конкретную точку на жизненном пути человека приводят его прошлые поступки. Как значительные шаги, так и незначительные, которые зачастую кажутся нам недостойными даже упоминания. Но все эти мелкие детали могут повлиять на исход любой ситуации. Казалось бы, это настолько очевидно, но почему, погружаясь в это дело, я совершенно об этом забыла?

Зазвонил мобильный телефон, на экране высветилось имя сержанта. Я удивлённо взглянула на время – без пятнадцати минут одиннадцать вечера – и приняла вызов.

– Есть новости? – тихим голосом поинтересовалась я.

– Запросили сведения о родственниках убитого Сон Хонки и его адресе, чтобы проверить, действительно ли это тот человек, но со второй жертвой всё ещё интереснее, о ней вообще ничего не известно. Соседи сказали, что видели девушку только украдкой, когда она забирала доставку. Мы связались с арендодателем, он сказал, что договор заключён на коммерческую компанию.

– При ней не было документов? Телефона?

– Нет, – ответил Джинхо, – так же как и в случае с убитым, преступник забрал телефон с собой. Значит, не хотел, чтобы мы узнали, кто она такая.

Я услышала, как сержант тяжело выдохнул.

– В квартире только женские вещи, никаких признаков того, что с пострадавшей проживал кто-нибудь ещё. На двери помимо электронного замка три цепочки и снизу стопорная защёлка, и никаких следов взлома. Так какого чёрта она открыла дверь одному из братьев Сон? Если верить словам соседей, доставщики приносили посылки несколько раз в день, Сон Хонки было достаточно представиться курьером.

– С таким количеством замков она наверняка ставила в пожеланиях к доставке отметку «оставить у двери», чтобы избежать встречи с посторонним человеком. – Я подхватила рассуждения сержанта.

– Верно, – согласился Джинхо и продолжил: – И мы снова возвращаемся к вопросу: зачем она открыла дверь?

– Они были знакомы, – подытожила я, – интересно, где они встретились впервые, возможно, что на собрании «Потерянных душ»?

– Пока мы не установим её личность, рано делать какие-то выводы, Лина. Можно построить целую теорию, потратить на неё драгоценное время и силы, а потом она разлетится к чертям от новых фактов.

– Да, ты прав. – Я понимала, что сержант Пак меня не видит, но всё равно кивнула, соглашаясь с его словами.

– Её отвезли в больницу, ждём, когда очнётся, и, надеюсь, она сможет с нами поговорить, там уже дежурит детектив Ханму.

– В квартире было что-нибудь связанное с искусством? – осторожно поинтересовалась я. – Пойми меня правильно, я не зациклилась и не пытаюсь в каждом преступлении найти отсылку к своей истории, вовсе нет. Обновление было не так давно, и обычно вы находили жертв как раз в такое время.

– Ничего, что дало бы нам понять, что в квартире живёт художник, который сходит с ума и рисует свои картины кровью, – произнёс Джинхо, и я слегка улыбнулась. Видимо, сержант очень внимательно читает мой вебтун.

– Ожидание – худшее в работе полицейского? – спросила я у Джинхо, а затем добавила: – Помимо убийств, конечно.

– Сложно сказать, – ответил Джинхо, и тон его голоса показался мне мягким, – проблема в том, что никогда не знаешь результата этого ожидания. Если оно того стоит и удаётся поймать преступника, то с паузой можно смириться. В какой-то степени.

– Можно задать личный вопрос? Почему ты перевёлся в Сеул? Не то чтобы я имела что-то против, но говорят, что и в Инчхоне ты был звездой полиции.

Сержант Пак молчал. Я слышала его размеренное дыхание и пыталась представить выражение его лица. Он точно не злился, но наверняка задумался над тем, стоит ли мне рассказывать что-то большее о своей жизни.

– Слышала о деле Инчхонского мясника? – Джинхо прервал своё молчание и тихим голосом задал мне вопрос.

– После Ким Минсока я старалась избегать любых новостей об убийствах, – отозвалась я, а затем добавила: – Это было твоё дело?

– И да и нет. Я присоединился к расследованию, когда уже полным ходом шли оперативные работы, а мясник оставил после себя три выпотрошенных тела. На месте преступления нашли ДНК и отпечатки, только совпадений ни по базе, ни по подозреваемым не было. Да и патрули с засадами не давали никаких результатов. Убийцей оказался владелец закусочной с самгёпсалем, которая была рядом с полицейским участком, и он заранее знал, какие действия предпримут правоохранительные органы, потому что один из офицеров после тяжёлого рабочего дня любил выпить соджу[4] и рассказать владельцу о том, как продвигаются дела. – Джинхо громко выдохнул. – В какой-то момент мясник потерял бдительность и в разговоре назвал имя последней жертвы, хотя в прессе и на брифинге об этом не упоминалось. Другой детектив это заметил, и, когда владелец стал сначала подозреваемым, а затем и обвиняемым, детектив вцепился в того, кто любил трепать языком.

– Этим детективом был ты? – осторожно спросила я.

Вместо ответа Джинхо продолжил:

– Оказывается, коллегам болтуна не очень понравилась идея внутреннего расследования и то, что новенький Пак Джинхо зубами вцепился в уважаемого детектива, стараясь доказать факт утечки важных сведений о расследовании. По одной из версий, потому, что сами были не без греха. Закончилось всё тем, что болтуна с позором уволили, а остальные, испугавшись, что в один прекрасный момент я доберусь и до кого-то из них, сделали дальнейшую работу в оперативной группе невозможной.

Я вспомнила слова Джинхо о том, как порой правоохранительная машина несправедливо обходится с