то, что казалось чем-то далёким и невозможным, становилось новой реальностью. Он действительно подготовил материал для прессы и читателей о «загадочной писательнице-затворнице, которая пережила много травмирующих событий в своей жизни и весь полученный опыт, мудрость и боль излила в “Красной мантии”».

Я смотрела на первый слайд презентации и отчаянно хотела увидеть вместо имени Гом Ынталь своё имя, не до конца осознавая, что вся рукопись, бесспорно, принадлежала моей руке.

– Ким Лина тоже заслуживает триумфального возвращения, – бубнила я себе под нос, набирая ответ для издательства о том, что замечаний к презентации у меня нет.

Закончив, я взглянула на часы. Оставалось не так много времени перед встречей с госпожой Хан, поэтому, выключив компьютер, я с тяжёлым сердцем принялась к сборам.

* * *

Как того и хотел Джинхо, встречу с госпожой Хан я назначила на нейтральной территории, в месте, где мы впервые разговаривали с главой «Потерянных душ».

Несмотря на разгар рабочего дня, в этой кофейне было мало посетителей, и это полностью меня устраивало, хотя снять кепку я всё же не осмелилась.

Когда я зашла в заведение, Пак Джинхо уже занял самый дальний столик и в расслабленной позе ждал остальных. Чем больше я общалась с сержантом, тем сильнее менялось моё впечатление. К работе он действительно относился с большой ответственностью и интересом. Он скрупулёзно составлял список подозреваемых, а затем вычёркивал имена, сокращая его. Да, возможно, от такой приверженности работе страдали другие аспекты его жизни. Например, ему сложно было найти общий язык с людьми, которые ему не понравились, и в этом я убедилась на личном опыте.

Но больше всего меня удивляло то, как он лавировал между высокими полицейскими чинами и всегда получал желаемое. Уверена, комиссару было проще подключить к расследованию другие следственные группы, чем идти на поводу у Ким Минсока и просить писательницу поговорить с заключённым. Как бы то ни было, мужчина определённо заслужил профессиональный авторитет благодаря своей работе в Инчхоне, и когда-нибудь мне бы очень хотелось узнать подробности того дела.

– Привет, – сказала я, присаживаясь рядом с Джинхо. – Думаешь, она не уйдёт, когда увидит нас вместе?

– Маловероятно, – ответил Джинхо, пододвигая ко мне вторую чашку с капучино, – уверен, ей будет любопытно, почему такая затворница, как ты, привела на встречу кого-то ещё.

– А вот когда она узнает, что ты полицейский, всё её любопытство мигом испарится, и мы останемся ни с чем.

– Мы? – Джинхо повернулся ко мне, и уголки его рта дрогнули. Он хотел что-то сказать, но в этот момент в кофейню вошла госпожа Хан.

Сержант был прав, женщина не ушла, как только увидела меня с незнакомым ей человеком. Она неторопливым шагом направилась в нашу сторону, и в этой короткой прогулке я вновь увидела в ней ту, за кем безмолвно двинулись остальные члены «Потерянных душ» на собрании.

Джинхо встал, поклонился и аккуратным движением отодвинул стул на противоположной от нас стороне. Вежливая улыбка появилась на лице женщины, а затем она села и посмотрела на меня с теплотой, от которой мне стало тяжело дышать.

– Рада вас видеть, писательница Ким, – произнесла она и перевела взгляд на Джинхо. – Вы не говорили, что приведёте с собой ещё кого-то.

Я колебалась, и наверняка это было заметно, поскольку полицейский взглянул на меня, а затем обратился к госпоже Хан:

– Меня зовут Пак Джинхо. Я сержант полиции из центрального управления Сеула, хотел задать вам несколько вопросов, и для этого мне пришлось воспользоваться помощью Лины.

После слов Пака лицо госпожи Хан стало непроницаемым, а в её тёмных глазах словно погас живой блеск.

– Писательница Ким наверняка забыла рассказать вам, что я не общаюсь с полицией.

Она говорила твёрдо, но намного тише обычного. На её фоне Пак Джинхо казался особенно расслабленным, но выглядел при этом всё ещё уверенно и ни на одно мгновение не растерялся от слов госпожи Хан.

– Я знаю об этом, – он кивнул, – из того, что мне известно, можно понять вашу позицию, и, если бы это было возможно, я не стал бы донимать вас вопросами, но в данной ситуации ни у кого нет выбора.

– Что же, вы неверно рассуждаете, – произнесла госпожа Хан и поднялась со стула, – до свидания, писательница Ким.

Женщина уже успела сделать пару шагов по направлению к выходу, а я только собиралась открыть рот, чтобы заговорить, но меня опередил Джинхо:

– Ким Санхи, её тело нашли у реки Ханган.

Госпожа Хан Юнми остановилась.

– Убийца оставил огромную дыру в её груди. Санхи было двадцать семь.

Женщина повернулась к нам и прошипела:

– Моя дочь тоже была молодой и не заслужила того, что с ней сделал Ким Минсок, – она села на своё место, не отрывая взгляда от Джинхо, – как не заслужила и отсутствия поисков, когда я сообщила о её исчезновении.

– Госпожа Хан, я понимаю…

– Нет. – Женщина перебила сержанта, и то, насколько суровым был её тон, меня очень удивило. – Вы не понимаете. У вас есть дети?

Пак Джинхо отрицательно помотал головой, и печальное выражение появилось на лице Хан Юнми.

– Тогда, возможно, вам и не следует говорить, что вы меня понимаете.

Воцарилось напряжённое молчание, и на мгновение мне показалось, что Джинхо готов вот-вот вспылить, но на слова госпожи Хан он никак не отреагировал и продолжал сидеть в такой же расслабленной позе. Возможно, это была его стратегия – не разжигать пламя конфликта, когда та, кто может дать тебе новую информацию, настроена категорически против полиции.

Ловким движением Джинхо достал из внутреннего кармана куртки фото и положил его на стол перед Хан Юнми.

– Это Ким Санхи. Мы выяснили, что каждый месяц она оказывалась в том же самом районе, где проходили собрания «Потерянных душ». Вы узнаёте её?

Госпожа Хан не торопилась с ответом и молча смотрела на фотографию. На ней Ким Санхи была живой, скромная улыбка украшала её симпатичное лицо. Джинхо потянулся к фотографии и отодвинул её в сторону. Под изображением живой и улыбчивой Санхи было второе фото девушки, уже мёртвой, в неестественной позе и окровавленной одежде её тело лежало на месте преступления.

Я посмотрела на сержанта: видимо, он всячески пытался эмоционально подстегнуть госпожу Хан к этому разговору, и, судя по тому, что женщина едва заметно вздрогнула, у него это получалось.

– Она не первая жертва, – тихо заговорил сержант, – но пока единственная, кто дал нам хоть какую-то зацепку, которая привела нас не куда-то, а к месту, где люди уделяют много времени обсуждению «Руководства к убийству». Возле тела Ким Санхи