Это были родители О Саби, и, скорее всего, они и представить себе не могли, что проведут праздничные дни в больничной палате дочери. Разглядывая женатую пару, я вновь вспомнила про Ким Гитэ.

Заприметив Вонсона, отец Саби подорвался с места и поспешил поздороваться с ним, меня рядом с издателем он словно и не заметил.

– Господин Ли, хорошо, что вы приехали, – заговорил отец, – мы не понимаем, как такое могло произойти, полиция говорит, в квартире нашли тело какого-то парня. Вы уже говорили с ними? Это мог быть кто-то из издательства?

Пока он заваливал Вонсона вопросами, я сделала несколько осторожных шагов к кровати, на которой лежала О Саби, и с каким-то разочарованием уставилась на неё.

Мне было жаль, что с такой девушкой произошло нечто ужасное, но так же, как и в случае с Ким Санхи, мне она была незнакома.

Миниатюрная, с длинными тёмными волосами, аккуратными и довольно привлекательными чертами лица. Она была красивой, и если вспомнить про её сталкера, можно было сказать, что эта красота ей больше вредила, чем помогала.

Чем больше я пыталась разглядеть в девушке хоть что-то знакомое, тем дальше от меня ускользало понимание того, какой жизнью она жила. Её отец продолжал допытываться от Вонсона, знал ли кто-то из сотрудников издательства о том, где жила его дочь. Мать Саби всё так же сокрушалась в тихих рыданиях возле кровати дочери. Родные боялись преследователя дочери ничуть не меньше, чем она сама, предприняли столько мер по защите её приватности, так почему же художница открыла дверь Сон Хонки? И кто знал о том, что они знакомы?

В момент, когда мать О Саби наконец заметила моё присутствие, я с сочувствием посмотрела на них с дочерью и, поклонившись, вышла из палаты. В коридоре был только Пак Джинхо и офицер полиции, который стоял у самой двери. Сержант коротко кивнул в сторону и двинулся дальше по коридору, я последовала за ним.

– Ты не стала звездой новостей, поздравляю, – сказал Джинхо и остановился возле самой крайней палаты.

– Опережая твой вопрос, – начала я тихо, пропуская мимо ушей саркастичный выпад, – о том, что пострадавшая – это О Саби, я узнала час назад.

– Верю, – кивая, произнёс Джинхо, – родители прорывались в её палату через офицеров. Личность Сон Хонки тоже подтвердилась. В семейном реестре указан его брат – Сон Минки, старшеклассник.

– А где тело Хонки? – поинтересовалась я и осмотрелась по сторонам.

– Отвезли на вскрытие, – он глянул на свои наручные часы, – судмедэксперт Бён наверняка уже закончил. Я знаю этот взгляд, нет, тебе туда нельзя. Не сейчас.

– Думаешь, я настолько не в себе, что заявлюсь туда, где будет полно журналистов? – фыркнула я, а затем добавила: – Я позвоню ему.

– Лина…

– Если ты не заметил, то подражатель серьёзно настроен похоронить меня вместе с моей карьерой как можно скорее.

– Заметил, – ответил Джинхо. – Поэтому я снова спрашиваю тебя: ты была знакома с О Саби ранее?

Я помотала головой, сержант ещё мгновение смотрел на меня в упор, словно пытался разглядеть хотя бы маленький намёк на ложь с моей стороны, но, убедившись, что это не так, отвёл взгляд и произнёс:

– И братьев Сон ты первый раз встретила только на собрании «Потерянных душ»?

– Да.

– То, что тело Сон Хонки нашли в квартире О Саби, наталкивает меня ещё на одну мысль, – чуть тише заговорил Джинхо, – остальные жертвы, возможно, тоже знакомы друг с другом, просто пока мы не видим этой связи.

– Может ли преследователь О Саби быть нашим подражателем? – спросила я, переходя на шёпот, чтобы только Джинхо смог меня расслышать.

– Попробую что-нибудь выяснить у родителей, – сержант вновь внимательно посмотрел на меня, – тебе лучше вернуться домой. После утренних новостей всё управление на ушах, репортёры ждут заявления от комиссара.

– Я поняла, что ситуация накалилась, когда не увидела возле дома патрульную машину.

– Приказ сверху, сейчас твоя безопасность не в их приоритете.

Сержант Пак немного замешкался и, засунув руки в карманы кожаной куртки, сказал:

– Могу заехать вечером, проверить, всё ли в порядке.

По неизвестной причине мышцы лица перестали меня слушаться, и я почувствовала, как губы изогнулись в подобии улыбки. Спустя мгновение, когда я смогла осознать свою реакцию, быстро опустила голову и ответила:

– Не нужно. Возможно, сегодня мне стоит переночевать в отеле.

Пак Джинхо собрался уже что-то ответить, но в этот момент из палаты О Саби вышел Вонсон. Он принялся осматриваться по сторонам, и когда наконец заметил меня, махнул рукой и двинулся к нам.

– Я попросил сообщить нам, если в состоянии Саби будут какие-нибудь изменения, – бодро сказал Вонсон и посмотрел на меня. – Отвезти тебя домой? Нужно обсудить наши дела с презентацией и прочим.

– Презентацией? – переспросил Джинхо.

Вонсон слегка улыбнулся.

– Да, через неделю наконец-то состоится анонс новой книги Лины, – он осёкся, – точнее, её творческого воплощения в лице Гом Ынталь. На мгновение забыл, что вы тоже в курсе.

На лице сержанта Пака появилось знакомое мне до боли выражение осуждения.

– Не бросаете работу, даже когда город полыхает, госпожа Ким? – спросил Джинхо, и в его глазах на мгновение вспыхнула ярость.

– Разумеется, – с лёгким смешком Вонсон ответил за меня, – Лина не должна хоронить свой талант.

– Мы пойдём, – произнесла я и, слегка поклонившись сержанту Паку, направилась к лифтам. Последнее, что я расслышала – как Джинхо сказал издателю о том, что у полиции есть несколько вопросов и лучше Ли Вонсону приехать сегодня в управление. Казалось, что потепления в наших с сержантом полиции отношениях после новостей о презентации книги больше не предвиделось.

– Чего он ожидал? – тихо бубнила я себе под нос, нажимая кнопку вызова лифта. – Я должна бросить всё, потому что мне страшно? Не смешите меня.

– Разговариваешь сама с собой? – бодро спросил Вонсон, оказавшись рядом. – Понимаю, у творческих людей такое бывает, но в твоём случае уверен, это из-за недостатка сна.

Двери лифта медленно распахнулись, несколько человек вышли на нашем этаже, и следующими пассажирами оказались только мы с издателем. Вонсон нажал кнопку с цифрой один, и мы поехали вниз.

– У тебя хорошие отношения с родителями О Саби, – заметила я.

– Они благодарны, что я с пониманием отнёсся к ситуации их дочери и взял её на работу, – ответил Вонсон. – Говорят, до того, как начать работу в нашем издательстве, она практически ничего не ела и постоянно плакала у себя в комнате.

Я задумалась:

– Получается, до этого она жила с родителями, и только когда начала рисовать для нас, съехала и стала самостоятельной?

– Думаю, что