в современном мире такое бывает, нет причин для беспокойства и звонка в полицию.

– Понимаю, но вчера мы столкнулись с ней в фойе больницы, – заговорила я, оказавшись на улице, и, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, решила отойти немного от центрального входа. – Она стояла перед дверьми, ведущими в морг. При этом она заметила меня, но не подошла и не поздоровалась. Буквально за секунду Хан Юнми скрылась из вида. Тебе не кажется это странным?

– Возможно, она намеренно избегает тебя после того разговора в кафе, – ответил Джинхо, – и как только она рассказала про братьев Сон, одного из них нашли мёртвым. Вполне вероятно, что она чувствует вину или стыд, поэтому и ведёт себя так.

– Она несколько месяцев стояла перед полицейским участком с одиночным пикетом, когда убили её дочь. Думаешь, её могло испугать чувство стыда? Она смотрела на меня так, словно…

Я замолчала в попытке найти подходящее слово, но оно никак не приходило на ум.

– Как? – осторожно поинтересовался Джинхо, словно боялся спугнуть мои мысли.

– Как будто бы поняла, что сейчас самое время попрощаться.

– Лина…

– Да, это звучит как параноидальный бред, но всё же можешь проверить?

– Хорошо, – согласился Джинхо, и мне разом стало легче дышать, – попрошу ребят из отдела пробить её номер.

– Спасибо, – произнесла я и сбросила вызов.

Мне страшно хотелось узнать у сержанта, есть ли какие-нибудь подвижки в деле, удалось ли связаться с братом убитого Хонки, но в этот раз я решила ограничиться лишь просьбой о госпоже Хан. Не стоило лишний раз раздражать Джинхо, поэтому я подумала, что, когда он перезвонит с новостями о госпоже Хан, я спрошу о расследовании.

– Это будет очень тяжёлое ожидание, – пробубнила я себе под нос и принялась вызывать такси, чтобы ехать домой.

* * *

В понедельник я, как и обещала Ким Гитэ, уже была на первом этаже здания судебной экспертизы. За несколько дней значительно похолодало, поэтому сегодня, помимо маски, я надела шапку и сменила пальто на более тёплое. Вдобавок к этому я была и не в привычной для меня одежде: джинсы и толстовку пришлось сменить на платье.

В гардеробе не нашлось ничего приличного, поэтому все выходные я провела в интернет-магазинах, выбирая подходящий наряд, в котором можно явиться на презентацию. Разумеется, я не собиралась выходить на сцену, вести беседы с кем-то из прессы или издательского бизнеса, но мне искренне хотелось выглядеть празднично, даже если этого никто бы не заметил. В первую очередь я делала это для себя, и сейчас ощущение какого-то торжества было необходимо.

Пак Джинхо так и не перезвонил с новостями о госпоже Хан. Несколько раз я набрала его номер сама, но ни разу не дозвонилась. Приходилось успокаивать себя тем, что полицейскому просто нечего мне сообщить, хотя где-то внутри зарождалось нехорошее чувство, что от меня нарочно что-то скрывали, и, следовательно, появлялся лишний повод для беспокойства.

Но когда вчера вечером отец напомнил о нашей встрече, я почувствовала какую-то надежду, что можно узнать что-то о деле и для этого даже не нужно пытаться достучаться до сержанта Пака.

– Госпожа Ким! – Звонкий голос судмедэксперта Бёна разрезал тишину в фойе. – Рад видеть вас вновь! Пойдёмте, я вас проведу.

Он приложил пропуск к двойной двери в нескольких шагах от меня и, открыв, придержал её, пропуская меня вперёд, а я в недоумении уставилась на мужчину.

– Это же недостроенное крыло, верно? – В моём голосе слышалось напряжение.

– Всё верно, госпожа Ким, – ответил он, лучезарно улыбаясь, – ремонт в крыле ещё не завершён, но судмедэксперт Ким Гитэ попросил рабочих закончить его кабинет к возвращению с конференции и сегодня перебрался туда.

Я хмыкнула. Мой отец работал один в крыле, где снуют только рабочие, чтобы никто не отвлекал его от размышлений и не посещал лишний раз? Кажется, его маленькая мечта только что сбылась.

Как только я прошла вперёд, Бён Джунсо захлопнул за нами дверь, и на мгновение мы оказались в кромешной темноте, а затем над нами вспыхнула тусклая лампа, и только после этого мы двинулись вперёд.

Всю дорогу до кабинета Ким Гитэ судмедэксперт Бён болтал без умолку и заваливал меня вопросами про процесс написания рукописей, спрашивал, что ещё я хотела бы написать и как пришла в голову идея для «Руководства к убийству».

К моей удаче, я не успела ответить ни на один из них, поскольку за вопросом Бён Джунсо всегда следовали рассуждения и предположения о том или ином аспекте. Например, он со всей серьёзностью сказал, что мне следовало написать любовный роман о полицейском и преступнице.

– Это кабинет господина Кима, – прозвучало в нескончаемом потоке слов, – мне нужно на вскрытие, был очень рад с вами пообщаться!

Я поклонилась и без предварительного стука открыла дверь в кабинет. Новое рабочее место гениального судмедэксперта ничем не отличалось от старого, разве что цветом стен. Ким Гитэ перетащил сюда каждую мелочь из старого кабинета и, разумеется, не забыл про огромное количество наград.

– Здравствуй, Лина, – твёрдый голос отца разлетелся по комнате, – ты без опозданий. Присаживайся.

Он положил папку, которую держал в руках, на стол и указал мне на одно из кресел в переговорной зоне. Я сняла шапку, маску и, расстегнув пальто, села на место.

– Выглядишь сегодня иначе, – заметил судмедэксперт Ким, присаживаясь напротив меня, – важный день?

– Ничего особенного, – ответила я, не желая посвящать отца в свои дела, – это больше для настроения. Кажется, ты хотел мне кое-что показать?

На непроницаемом лице Ким Гитэ появилась ехидная улыбка. Мужчина закинул ногу на ногу и заговорил:

– Как ты считаешь, Лина, почему одни люди убивают других?

– Потому что те их раздражают?

– Тогда население Земли заметно бы сократилось, – пропуская мою колкость, парировал Гитэ. – Нет, я спрашиваю тебя о мотивах, скрытых от всех прочих. То, что и сам человек не способен в себе разглядеть, пока не наступит время. Ты, кажется, об этом книгу написала. О том, что нет хищника страшнее, чем человек, верно?

Я с удивлением уставилась на отца по двум причинам. Первая: почему он вообще завёл разговор на эту тему? И вторая, более важная: он что, прочитал мою книгу?

– Оказалось, что только название вышло вульгарным, – продолжал он снисходительным тоном, – само содержание оказалось в несколько раз лучше и не так вычурно, как ты могла бы сделать.

– И после того, как ты прочитал «Руководство к убийству», тебе неожиданно захотелось подискутировать о причинах людской жестокости?

Ким Гитэ ненадолго задумался, а затем коротко кивнул:

– В общем, да. Видишь ли, Лина,