Там кто-то есть!

Я настороженно поднялась с камня и приняла стойку, готовая отразить любую атаку, как внезапно из кустов вышел Грей.

— Лисса? — удивленно произнес он, переводя озадаченный взгляд с меня на Лурэйн, но та лишь опустила голову и фыркнула, от чего соседний куст едва не загорелся. — Уайт, какого...

— Грей, — прошептала я, не веря своим глазам.

— Что происходит? Что с твоим лицом?! — он не успел договорить, поскольку я тут же сорвалась с места и крепко обняла его, уткнувшись ему в плечо.

Я так рада была его видеть, что слезы вновь навернулись на глаза.

— Плачь, сколько влезет... — утешающе прошептал он, обнимая меня в ответ, а после иронично добавил: — Мое плечо ведь для этого и нужно.

Я улыбнулась сквозь слезы и отстранилась, заглядывая в его зеленые глаза, которые в этот раз показались мне темнее обычного.

Хорн нахмурился и коснулся моего лица, чуть повернув его в сторону за подбородок, чтобы внимательнее разглядеть ожог.

— Нужно обработать, — он тут же залез в карман потрепанной куртки и достал несколько флаконов с зельями.

— Я думала, ты не готовился к испытаниям, — удивилась я, не сводя глаз с его рук.

— Плохо думала, — усмехнулся он, а затем откупорил круглый пузырек с зеленой мазью и подошел ближе.

Я сразу учуяла запах филоры, одного из самых редких ингредиентов в целительстве.

— Даже и следа не останется... — заверил меня друг и стал осторожно наносить мазь на ожог, пока я морщилась от боли. А когда закончил, протянул мне еще один флакон с фиолетовой жидкостью. — Выпей.

— Что это?

— Успокоительное.

Не задумываясь ни на секунду, я опустошила весь пузырек и почувствовала, как сладкая жидкость стекает по горлу, а по телу расходится приятное тепло.

Стало значительно легче.

— Спасибо.

— Теперь рассказывай! — он деловито сложил руки на груди, ожидая немедленных объяснений.

Только сейчас я заметила, как он выглядит...

Всегда жизнерадостное лицо казалось мрачным. Губы плотно сжались в тонкую линию. На нем была все та же тренировочная куртка, только вся в пыли, те же брюки, рваная майка и сбитые высокие сапоги. Рукава были по локоть испачканы серым пеплом, как и волосы, а взгляд казался темным, другим.

В нем что-то изменилось, но я не могла понять, что именно.

— Лисса?

— Думаю, с чего начать.

— Начни с того, кто тебя так разукрасил? И почему ты призвала Лурэйн? — прямо спросил он, не собираясь ходить вокруг да около. — Ты прекрасно знаешь, что это запрещено правилами испытания. Не говоря уже о том, что ты могла выдать себя!

— Я и выдала... — призналась я, и взгляд Грея стал еще темнее.

33.2

Хорн смотрел на меня, ожидая немедленных объяснений, а я стояла напротив и нервно кусала губы.

— Фрида и Томас поймали меня у озера и пытались... отомстить, — я запнулась, не в силах назвать вещи своими именами. — И у них это почти получилось, но моя магия вышла из-под контроля. В общем, если бы не Дарин, я бы, наверное, убила его невесту.

Я замолчала, чувствуя, как внутри снова пробуждается страх, приглушенный зельем, и взгляд Грея вновь метнулся к моему ожогу на щеке.

— Фрида, значит... — хмуро произнес он, и на его скулах заиграли желваки. — Я думал, она усвоила урок.

Урок? Какой урок?

— Мне стоит знать, почему там был Форс? — уточнил он, чуть вскинув подбородок, и рыжая прядь волос упала на его красивое, испачканное пеплом, лицо.

— Да, — честно ответила я, сжав кулаки. — Это он, Грей. Мы искали его.

— Хочешь сказать...

— Дарин Форс — солнечный дракон. Он сам нашел меня во время испытаний, а после спас от гигантской змеи, когда выжег светом ей глаза.

Я замолчала, и в воздухе повисла звенящая тишина. Друг внимательно смотрел на меня, хмуря выразительные брови, в темной зелени его глаз отражались беспокойство и гнев.

Ему явно не понравилось то, что он услышал.

— Ты рассказала ему? — я кивнула в ответ, и Грей опустил руки.

— Проклятье, Лисса! — возмутился он, и Лурэйн подняла голову, бросив на нас заинтересованный взгляд. — Он последний, кто мог им оказаться! Ты хоть понимаешь, в какой опасности вы оба теперь находитесь?!

— Понимаю.

— Его отец — один из членов Верховного совета, правая рука императора. У него власти больше, чем у кого бы то ни было. И если он узнает...

— Не узнает.

— И как долго вы сможете это скрывать? — не унимался он. — Пока учитесь в Академии? А дальше что?!

Этот вариант уже был невозможен, но я продолжала молчать.

— Он не женится на тебе, Лисса. Киллиан Форс этого не допустит, ведь его сын — прямой билет в имперскую семью.

— Да, но что я могу сделать?! — ответила, повысив голос. — Я знаю, что мы не можем быть вместе. Знаю! Но...

Я резко замолчала, и Грей все понял.

— Ты любишь его, — произнес он.

Я обхватила себя за плечи, и друг тяжело выдохнул, устало коснувшись пальцами своей переносицы.

— В любом случае, уже ничего не изменить, — подметил он, а после загадочно ухмыльнулся, обнажив белые зубы. — Кроме помолвки.

— Что? — не поняла я, подняв на него взгляд.

— Поверь, стерва сама откажется от свадьбы... — зловеще протянул он, убрав руку от лица. — Я заставлю ее это сделать.

Судя по всему, у него были какие-то личные счеты с «королевой» Академии. Что ж, пускай. Вот только ее место займет любая другая выгодная партия, а не я.

Я не стала озвучивать свои домыслы. Грей, наверняка, и сам это понимает.

— Спасибо. Ты самый лучший друг, — искренне улыбнулась я и благодарно коснулась его плеча. — Кстати, Грей. Что с тобой случилось? И как ты нашел меня?!

Выражение на лице Хорна резко изменилось, и он отвел взгляд.

— Огромного лунного драгона сложно не заметить, — неохотно ответил он, хмуро вглядываясь в жерло вулкана. — Я как раз поблизости проходил испытания.

Но это значит, что...

— Ты собрал все четыре кристалла стихий?!

— Можно и так сказать, — Грей загадочно усмехнулся, а затем сунул руку в карман куртки и вытащил из него целую горсть светящихся камней.

Не может быть!

Кристаллы воды, земли, огня и воздуха лежали на его ладони мелкой россыпью и переливались разнообразными цветами, словно бриллианты.

— Про размер ведь никто не уточнял?

— Но как? — не выдержала я, и он отсыпал горсть камней на мою ладонь. — Как ты прошел все четыре точки?!

— Я был только здесь, — ответил он, и на его лице вновь отразилось то мрачное выражение, которое делало его не похожим на