в горах, где могли быть собой, не скрывая своих способностей, и жить полноценной жизнью.

Спустя год у нас родился сын — замечательный мальчик, в котором пробудился водный драгон. Ривер рос очень спокойным и послушным ребенком, а еще очень способным.

Так я обрела настоящую семью, но никогда не забывала о прежней...

Я всегда помнила о Мелине. Не было ни одного дня, чтобы я не думала о ней.

Как-то раз, от тоски, я даже проникла в ее комнату в приюте посреди ночи и долго стояла, наблюдая за тем, как она спит. Я не могла забрать ее с собой, потому что все сразу бы поняли, что мы живы, и от этого мое сердце разрывалось на части. Я ушла, но оставила ей под подушкой горсть магических кристаллов и записку с одной единственной строчкой:

«Я всегда буду с тобой...»

Больше я не приходила, но всегда помогала ей на расстоянии. Думаю, она обо всем догадывалась.

Всего двое в этом мире знали о том, что мы живы — это Грей Хорн и Мелина Фрей. И оба они скорее умрут, чем раскроют тайну.

— Ты опять задумалась... — вывел меня из размышлений томный голос мужа. — Это начинает раздражать, Уайт.

Я улыбнулась, и Дарин навис надо мной, опираясь руками по обе стороны от моего лица.

— И что ты мне сделаешь, Форс? — с вызовом произнесла я, чуть подавшись вперед, в результате чего наши губы едва не соприкоснулись.

— Сделаю еще одного дракона... — многозначительно ответил он, и его рука собственнически скользнула под подол моей юбки, пробуждая толпы мурашек. — Например, дракона земли или воздуха.

— Думаешь, его устроит такая жизнь? — внезапно серьезно спросила я, и Дарин остановился, нахмурившись. — Он сможет и дальше жить, как мы? Тайно скрываться в горах и появляться на людях под чужой личиной? Рано или поздно Ривер захочет свободы...

— И он ее получит, — твердо произнес муж, в очередной раз развеивая мои сомнения и страхи. — В конце концов, ищут только нас. Никто и никогда не узнает о нашем сыне.

— Тебя это устраивает?

— Да, если это гарантирует ему безопасность. Он тот, кто он есть, Лисса. Его магия льда превосходит даже магию Сайлса Норда, а ему всего два года.

— Возможно, ты прав... — прошептала я, почувствовав облегчение, и знакомый жар снова вспыхнул внутри.

Рука Дарина откровенно блуждала по моему бедру, поднимаясь все выше, горячее дыхание касалось кожи, а пылающий взгляд его черных глаз пронизывал насквозь, пробуждая самые потаенные желания.

— Я всегда прав, — самодовольно произнес он, усмехнувшись уголком губ.

Казалось, он совсем не изменился с тех пор, как мы покинули Академию Драконов.

— Ты невыносим, Форс! — с придыханием ответила я, а затем не выдержала, подалась вперед и поцеловала его в губы.

Дарин коснулся моего затылка и углубил поцелуй, зарывшись пальцами в мои длинные белые волосы, которые мне пришлось перекрасить.

Невыносимый, заносчивый, родной...

Я растворялась в своем драконе без остатка, пока он срывал с моих губ несдержанные стоны, а над нашими головами в едином танце кружили Аракс и Лурэйн.

Пожалуй, любовь — это самая мощная и несокрушимая магия из всех. Она способна преодолеть любые преграды, укротить даже самые непокорные сердца и сделать невозможное возможным.

И как было написано в странном сборнике стихов, который я прочла в запретной секции библиотеки...