– Фрайфрау, – поспешил добавить, – я не верю, что ваши люди осуществили бы свои угрозы. Ну сломали бы мне пару ребер, может, ноги, чтобы сидел в замке и дальше кухни не ползал… И на этом бы разошлись. Они защищали свою территорию. Я сталкиваюсь с таким не первый раз. И, думаю, не последний. Молва, особенно когда источником является приорат, – страшная вещь.

– Я тоже много слышала о вас, Рихтер, – зло выплюнула фон Латгард и покрепче затянулась. – Хуже того, в отличие от них, я еще и видела вас в деле. Случившееся недопустимо. Приношу извинения. И благодарю, что оставили нападавших в живых. Никто из моих людей вас больше не побеспокоит. Сплетни будут пресечены.

И продолжат расходиться уже за ее спиной. А ненависти станет еще больше. Однако просить ничего не делать я не стал. Рыцарь-командор не могла закрыть глаза на случившееся в гарнизоне ни по должностным обязанностям, ни по соображениям совести.

Мы помолчали. Я смотрел на фон Латгард, ожидая указаний или замечаний, а она – в сторону, не торопясь продолжать диалог или же уходить.

– Какие планы на сегодня и нужна ли моя помощь? – все-таки спросила фон Латгард, когда пауза затянулась, а я начал замерзать.

– Планов много. Не знаю, с какого начать: лично познакомиться с отцом Реджинмандом или забрать рисунки фройляйн Гайдин, наведаться в архив и приступить к расшифровке сигилов. Без понимания, какой точно провели ритуал, мы еще долго не сдвинемся с места. А, кстати! Поскольку Самуил выдержал мой суд и теперь в курсе, что по Миттену гуляет демон, нельзя ли его побеспокоить? Привлечем к работе над запрещенкой бургомистра, там могут найтись важные подсказки. Он все-таки книжник, должен разбираться. Перенесем материалы к нему в лавку, всяко удобнее будет.

Фон Латгард смерила меня уничижительным взглядом.

– Ладно, к этому вопросу вернемся позже. Но вы подумайте, фрайфрау, сейчас грешно разбрасываться людьми, которым можно доверять, – аргументировал я и продолжил перечислять планы: – Точно, еще нужно Бель проверить! Также при дневном свете следует осмотреть место вчерашнего происшествия – могли остаться улики. Или выйти за пределы щита и разобраться с оставшимися бесами…

– Точно не последнее, – перебила меня фон Латгард и, докурив, скривилась от приступа боли. – Поберегите силы, Рихтер. Щит крепок и продержится не один месяц. Ваш дар лучше направить против демона. Планов у вас, конечно, не на день – на неделю минимум. А то и несколько. С рисунками пока подождите, они лежат в ратуше. А меня сейчас ждут в магистрате. Я уже преступно опаздываю, но нужно собраться с силами, чтобы дойти от замка до города.

– Помочь? – предложил я, точно зная: она откажется.

– Не стоит. Не умираю. Просто ваш дар, Рихтер, такой же паскудный, как и ваш характер. Всю ночь мучилась жаром и чувствовала себя ведьмой на костре. Но не думаю, что у наших медиков найдется что-то для моего случая. Поэтому еще пара минут, и я пойду. Без рисунков смысла идти в архив нет. Так что начните с кирхи или осмотра двора. Посыльный легко отыщет вас в городе, не переживайте. Изображения доставят сразу после того, как я окажусь в кабинете.

– Договорились. Не пристроите Артизара к какому-нибудь делу? Тренировка с солдатами, лекции, скажите ему, в конце концов, поколоть дрова – подойдет любое занятие. Хотя… Нет, лучше все-таки лекции. Физические нагрузки потом сам ему устрою. Просто не хочу, чтобы он за мной хвостом таскался. Вчера хватило.

Фон Латгард поправила и без того прилизанные волосы.

– Можно устроить. После завтрака пусть подойдет к коменданту – я отдам распоряжение.

– Как думаете, Артизар похож на кронпринца? – Я не собирался затрагивать эту тему, справедливо полагая, что мои сомнения – исключительно моя же проблема. Вопрос вырвался против воли. – Если у Йозефа изначально были на него планы, должен же он был озаботиться соответствующим обучением наследника?

– А что вас смущает, Рихтер? Послушание и робость не причины сомневаться в мальчике. Тем более рядом с вами характер лучше не показывать, чтобы не получить лишних оплеух. – Вопреки ожиданиям, в ее тоне не прозвучало ни насмешки, ни иронии. – Нет, не похож. Но мы недолго знаем герра Хайта. Не нужно делать выводы преждевременно. Что ж, Рихтер, надеюсь, вам удастся выяснить что-нибудь значительное. Вечером жду отчет. Хорошего дня.

– Хильда… – Слова перехватили горло, как удавка. – Я был неправ. И вчера. И тогда, раньше. Я вспомнил. Знаете, что бы вы той ночью ни предложили и ни сказали, все равно ничего бы не изменилось, но мое поведение…

Фон Латгард впервые за утро посмотрела на меня. Устало и спокойно.

– Не продолжайте, Рихтер, вижу, вам нелегко даются извинения. Вчера мы оба наговорили лишнего и поддались эмоциям.

Я кивнул и поспешил зайти в тепло общежития.

Не знаю, какими словами нарушителей порядка поминали комендант и ремонтники, но душевая выглядела так, будто ночная драка мне приснилась. Разве что новая раковина отличалась более светлым цветом фаянса, а зеркало – формой рамы. Осколки тщательно подмели, кровь смыли.

Задумчиво подергав себя за колкую бороду, которая прибавляла моей и без того недружелюбной морде мрачности, я снова решил ее оставить. Бриться было лень.

Сигнал к пробуждению прозвучал как раз в тот момент, когда я возвращался в комнату. Лишний раз пересекаться с кем-либо из офицерского состава желания у меня не было. Думаю, у них со мной – тоже.

Спину дергало, как при нагноении. После горячего душа стало даже хуже. Вообще ощущения от прикосновений воды к коже были крайне неприятными. И стоило бы все-таки показаться медикам, но я решил, что, раз никаких других тревожных симптомов пока не добавилось, до вечера подождет. Или до завтра. Или все-таки само пройдет. Не умру же я, в конце концов.

Артизар не спешил подниматься: сидел на кровати, обхватив руками и ногами большую подушку, и замершим взглядом смотрел в окно. Лохматый, бледный, с отекшим лицом – выглядел отвратительно. Хоть он и вышел копией отца, но не хватало тренированного взгляда, хлестких приказов, умения держаться и знать цену своим словам и желаниям. Если Йозеф с самого начала планировал посадить Артизара на трон, то он крупно просчитался. Может, мальчишка и вырос послушной святейшему престолу марионеткой, но вряд ли удержится на вершине. Не выдержит давления придворной своры и послов стран… настолько «дружественных», что одно неловкое движение может стоить кому-то жизни.

– Глянь, что у меня со спиной. Дергает ужасно.

Артизар уставился на мою побитую морду с тревогой, но ничего не спросил, бодро подскочив с кровати.

– Встань, пожалуйста, сюда. К свету.

Я, послушно повернувшись, замер.

Несколько мгновений Артизар сосредоточенно молчал.

– Почти