Взревевший шторм обрушивается на скалы. Ветер и вода сметают все на своем пути. Волна с силой швыряет магистра о камни.

Крики обрываются.

Навсегда.

Я зажмуриваюсь и сильнее вжимаюсь в Даррена, цепляясь за него, как за единственную опору в этом мире.

Глава 29

Произошедшее в созданной Хорфурдом пещере навсегда остается только между нами тремя.

Между мной, Дарреном и Томом.

Даже папа в итоге так и не узнает всей правды. Он сам отказывается от расспросов, словно чувствует, что есть вещи, о которых лучше не знать. Ему достаточно слов Даррена о том, что мне и нашей семье больше не грозит никакая опасность. Что все закончилось и я в безопасности.

Детали смерти Родерика Хорфурда, как и его преступления в вариациях будущего, тоже остаются тайной.

Его тело находят в море спустя восемь дней. Официальное заключение — гибель в магическом шторме. Несчастный случай. Одна из жертв разбушевавшейся стихии. Никто так и не узнает, что именно он стал причиной этой аномалии. Что шторм был последним плодом его безумия.

И, наверное, так даже лучше.

Ведь если бы общественность узнала о путешествиях во времени, о будущем, в котором мир медленно умирал, и причинах этого, началась бы настоящая паника. Людям лучше не жить с мыслью о том, что реальность можно переписать. Иначе найдется безумец, который пожелает это сделать.

Что касается нас с Дарреном — в первую очередь он расторгает помолвку.

На этот раз семья Хорфурдов реагирует куда спокойнее, чем в прошлом будущем. Гибель наследника становится для них настоящим ударом. Им просто не до того, что у несостоявшегося жениха их дочери появилась истинная пара.

Никто не устраивает скандалов и не требует объяснений. Все принимают новость, как должное.

Постепенно я снова вливаюсь в учебу. Возвращаюсь к занятиям, практикам, конспектам. Волнение о пережитом понемногу отступает, а ночные кошмары, что посещали меня раньше, больше не беспокоят.

Словно со смертью Хорфурда закрылась дверь, через которую в этот мир пробирались отголоски того ужасного будущего. Оно больше не влияло на меня.

Даррен узнает, что пещеру окончательно уничтожил последний магический шторм. Каменные своды обрушились, проходы завалило, а место, где мы едва не погибли, навсегда исчезло.

Проходит месяц.

И единственной болью, которая не утихает, остается Том. Он все еще не приходит в себя.

Каждый вечер после занятий я иду в лечебное крыло. Запах лекарств и магических настоек, приглушенные голоса целителей — все это становится частью моей новой жизни.

Я захожу в палату, и каждый раз вижу одно и то же: неподвижный Томиан и его едва заметное дыхание. оно такое слабое и неровное, словно он каждый день борется за право оставаться здесь, с нами.

Его кожа покрыта зеленоватой мазью, лечащей ожоги. Она пахнет горькими травами и чем-то металлическим. Волос на голове почти не осталось. Часть сгорела тогда, в пещере, а остальное лекарь срезала сама, чтобы не мешали лечению.

Он выглядит чужим и хрупким.

Слишком непохожим на прежнего Тома.

Я всегда сажусь рядом и беру его за руку. Иногда рассказываю о занятиях и новых темах, о глупых спорах или смешных моментах. А иногда просто молчу.

Не знаю, слышит ли он меня.

Навещают его и остальные: Катрина, Альтан, даже Дженни, с которой мы остаемся теперь просто знакомыми. Для них он такая же жертва магического шторма, как и магистр Хорфурд.

И эта ложь не делает мою жизнь легче. Потому что я ужасно себя виню.

Каждый раз, когда смотрю на Томиана, мое сердце разбивается на части. Ведь именно из-за меня он сейчас в таком состоянии, я причина тому, что он может никогда не проснуться.

Если бы я не оказалась в центре всего этого безумия.

Если бы Том не толкнул меня тогда, встав на пути огня.

Если бы…

Мысли ходят по кругу, замыкая меня в гнетущем чувстве вины. Я никак не могу заставить себя выбраться из этой клетки. Хотя бы попытаться принять, что от моих решений практически ничего не зависело.

И в этот вечер я снова иду в лечебное крыло после занятий.

Катрина хотела пойти со мной, но магистр заклинаний срочно отправил ее в библиотеку за какими-то древними фолиантами. И, честно говоря, я даже рада этому.

В палате Тома царит привычный полумрак. Магические светильники горят приглушенно, отбрасывая мягкие тени на стены. За окном уже сгущаются сумерки, и небо окрашивается в глубокие синие оттенки.

Я подхожу к его койке и сажусь у ног, как делаю каждый день. Смотрю на его лицо, покрытое тонким слоем зеленоватой мази, на шею и плечи, и ловлю себя на том, что мысленно радуюсь: ожоги действительно становятся менее заметными.

Кожа уже не выглядит такой пугающей, как в первые недели.

Целительница сообщала, что у него очень хорошие прогнозы. Большая часть ран заживет почти полностью, и только самые глубокие оставят после себя белесые шрамы.

И мне хочется верить в это.

В первое время я постоянно с ним разговаривала. Рассказывала обо всем подряд.

О новых темах по теории магии, о проваленных контрольных, о смешных случаях на практике, о слухах и сплетнях, которые гуляли по академии. О том, кто с кем поссорился, кто в кого влюбился, кто снова нарвался на выговор декана.

Мне было невыносимо сидеть рядом с ним в тишине. Казалось, если я перестану говорить, случится что-то непоправимое.

Но в последнюю неделю я все больше молчала. Просто садилась рядом и смотрела на него. Отмечала, как меняется кожа и заживают ожоги, иногда осторожно гладила его по руке.

А потом уходила.

Я думала, что сегодня будет так же: тихо, спокойно, без слов.

Но вот смотрю на него и вдруг чувствую, как внутри что-то ломается. Словно плотина, которую я слишком долго держала, покрывается глубокими трещинами и стремительно рушится.

К глазам подступают слезы, и я пытаюсь их сдержать.

Не получается.

Горло сжимается, и я тихо всхлипываю, наклоняясь ближе.

— Прости… — шепчу едва слышно. — Прости меня, Том… пожалуйста… Я так сильно виновата!

И я снова начинаю говорить, но не об уроках или сплетнях, а о том, что если бы не я, он бы не пострадал.

О том, что у меня сейчас все хорошо, как никогда раньше.

Что я приняла свою истинность, и Даррен подарил мне помолвочное кольцо. Мы решили сыграть свадьбу после моего выпуска из академии.

Что я одна из лучших на курсе по заклинаниям и, неожиданно, в дуэлях.