— Но, папа…

— Послушай, Лили! В первую очередь Риверзену нужно разорвать помолвку. Но мы оба понимаем, что в прошлый раз именно это стало отправной точкой всего, что случилось с нами. Так что сначала мы спрячем тебя, а уже потом будем действовать дальше.

Мы выходим на террасу. Прохладный вечерний воздух наполняет легкие и немного остужает жар. Ветер несет запах соли, сырости и прелых осенних листьев.

Я подхожу к перилам, опираюсь на них ладонями и смотрю вдаль.

Море сегодня неспокойное. Темная вода вздымается тяжелыми волнами, а над горизонтом собираются тучи, обещая скорый шторм.

Мне вдруг кажется — это предупреждение, что и в моей жизни впереди ожидается буря.

— В академии я у всех на виду. — тихо говорю я. — Здесь всегда много людей, преподаватели. В прошлый раз меня выманили из дома посреди ночи, а за время моего отсутствия…

Я закрываю глаза. В памяти вспыхивают образы, от которых внутри все холодеет.

Огонь, охвативший стены дома, треск пылающих балок, запах гари. И неподвижное тело отца на земле.

А здесь, в нашей нынешней реальности, его теплые руки опускаются мне на плечи, он притягивает меня к себе и обнимает.

— В этот раз все иначе, дочка.

— Почему ты так уверен?

— Потому что теперь мы знаем будущее. Мы на шаг впереди наших врагов.

В груди появляется знакомое чувство тяжести. Вспоминается вчерашняя мысль, которую я отогнала.

— А что, если… — начинаю я, отстраняясь. — Что, если не только мы его знаем?

— О чем ты? — хмурится он.

— Вчера я столкнулась с магистром Хорфурдом, когда возвращалась от Даррена. И мне показалось, что он… вел себя странно. Как будто ему тоже что-то известно.

Папа крепче сжимает зубы. Я вижу, как на его скулах играют желваки, а глаза светлеют от сильных эмоций.

Он уже в курсе, что Родерик Хорфурд был одним из тех троих.

— Я даже не представляю, каково тебе сейчас, моя девочка, — отец снова обнимает меня и гладит по волосам. — Ты вынуждена каждый день смотреть на это чудовище и делать вид, что все в порядке. Еще одна причина увезти тебя подальше отсюда, в безопасное место. Что дракон и сделает, Лили. Я поддерживаю его решение.

Он слегка отстраняется и заглядывает мне в глаза.

— Доверься мне.

Я сглатываю и тихо признаюсь:

— У меня плохое предчувствие, папа.

— Это последствия того будущего, от которого мы пытаемся тебя уберечь, — мягко отвечает он. — Ты слишком много пережила, конечно, тебе страшно, и ты ждешь беды. Но мы не позволим этому повториться.

Глава 26

Чтобы все подготовить, Даррену потребовалось несколько дней.

После разговора с папой я все-таки решила положиться на него и просто довериться. Перестать дергаться по каждому поводу, не прокручивать в голове десятки пугающих вариантов будущего и хотя бы на время плыть по течению, позволяя событиям развиваться без моего вмешательства.

Как ни странно, это действительно немного разгрузило голову.

Тревога никуда не исчезла, но стала тише, будто отступила вглубь, перестав давить каждую минуту. Мне удалось снова погрузиться в учебу, сосредоточиться на занятиях, выполнять задания и делать вид, что моя жизнь не висит на тонкой, едва заметной нити.

Я старалась жить, как жила раньше.

Ходила на лекции, сидела в библиотеке, писала конспекты, спорила с Катриной о глупостях и делала вид, что впереди у меня обычное студенческое будущее, а не пугающая неизвестность.

Правда, получалось не всегда.

Следующий практикум магистра Хорфурда я пропускаю.

Официально — по состоянию здоровья. Лекарь без лишних вопросов выписывает мне освобождение, увидев, в каком я состоянии прихожу к ней утром.

На самом деле причина куда проще и куда страшнее.

От одной мысли о том, что мне придется находиться в одной аудитории со своим убийцей, смотреть на него, слушать его голос и делать вид, будто ничего не происходит, по телу прокатывается ледяная дрожь. В груди становится тесно, а дыхание сбивается, словно меня снова гонят по лесу трое незнакомцев, направляя в ловушку.

Я понимаю, что пока мне ничего не угрожает.

Что формально Родерик Хорфурд не знает, кто я такая и кем была в другой линии времени.

Но знание не всегда спасает от страха.

Иногда оно лишь делает его острее.

О том, что совсем скоро я исчезну из академии, я никому не говорю.

Ни Катрине, ни другим знакомым, ни даже Тому.

Словно если произнести это вслух, все сразу станет реальным, окончательным и необратимым.

Томиан, впрочем, будто чувствует, что со мной происходит что-то странное.

Он все чаще пытается перехватить меня в коридорах, за завтраком или после занятий, придумывая самые разные поводы для разговора. Спрашивает, как я себя чувствую, все ли в порядке, не нужна ли мне помощь.

Я каждый раз отшучиваюсь, ссылаюсь на занятость или усталость и поспешно ухожу.

Не потому, что не доверяю ему, а потому, что знаю себя.

Все же лгунья из меня никакая.

Стоит разговору свернуть в опасную сторону, как я обязательно скажу что-нибудь лишнее, выдавая себя с головой. Особенно если речь зайдет о будущем, перемещениях во времени и о том, что мы с ним пережили.

Так что лучше просто молчать и делать вид, что ничего не происходит.

Дни проходят один за другим. И вот однажды вечером, когда я готовлюсь к занятиям, прямо передо мной возникает свернутый пергамент.

Послание от ректора.

Сердце тут же тревожно сжимается.

Я беру свиток, разворачиваю его и читаю короткую строчку: «Зайди ко мне. Немедленно».

Мне и без визита к нему понятно, что это значит.

Через несколько минут я стою перед дверью ректорского кабинета. Она открывается до того, как я поднимаю руку для стука.

— Ты быстро, — раздается изнутри голос Даррена.

Он стоит у стола, когда я захожу, и выглядит максимально сосредоточенным.

— Все готово, — говорит он без лишних предисловий. — Начинай собирать вещи. У тебя есть час. Потом мы отправимся порталом.

Я сглатываю.

— Куда?

— В безопасное место, — отвечает он, приближаясь ко мне. — Там ты поживешь какое-то время, пока я разберусь со всем остальным.

Даррен приобнимает меня за талию, наклоняется и мягко целует в уголок губ. Метка на груди тут же отзывается на его прикосновение, разливая тепло по всему телу.

— Тебе там ничего не будет угрожать.

— Хорошо, — отвечаю я, не поднимая