и внимательный, сосредоточенный лишь на мне. Золотой отблеск в радужке почти исчез, но вертикальные драконьи зрачки никуда не делись.

Наконец Даррен медленно подходит ближе, все также не сводя с меня глаз, и достает из кармана небольшой флакончик. Кроваво красная жидкость за мутным стеклом медленно движется, будто живая. Меня внутренне передергивает от осознания того, что пришлось бы ее пить.

— Это антидот от приворота, — говорит он негромко. — Уже не пригодится, но… Хорфурдам пока не стоит знать, почему.

Я сглатываю.

— Да… — мой голос звучит ниже обычного. — Темные чары уничтожены…

Я замолкаю, не находя слов, и он заканчивает за меня, почти без раздумий:

— Истинностью.

От этого слова внутри что-то болезненно сжимается.

Мы снова молчим.

Слишком многое понятно без слов, и ни один из нас не решается сделать следующий шаг.

— Когда мы только встретились, — наконец спрашивает он, — метка уже была?

Я отвожу взгляд. Сердце стучит слишком громко.

— Да, — отвечаю честно. — И я заранее знала, что она появится, ведь…

— Ты вернулась из будущего.

— Именно так. И не только я, как оказалось…

— Лилиан, — он перебивает меня и делает шаг ближе.

Его ладони ложатся мне на плечи, и по коже сразу же разливается приятное тепло.

— Ты все расскажешь. Обязательно. Но сначала послушай, — он смотрит мне в глаза, и от этого взгляда по телу проносится горячая дрожь. — Ты моя истинная пара. Я ждал тебя очень много лет. И уже не думал, что найду.

В груди будто что-то переворачивается и рушится одновременно.

Он говорил это и тогда.

В другой жизни.

И смотрел на меня практически так же.

Перед глазами вспыхивают образы: наши редкие моменты близости, напряжение, страсть, страх… и конец. Такой страшный и необратимый.

Я не выдерживаю.

Слезы катятся сами собой, и я даже не пытаюсь их сдержать.

Даррен тут же притягивает меня к себе. Прижимает к груди, словно старается закрыть от всего мира.

— Сейчас мы обо всем поговорим, — тихо произносит он, проводя ладонью по моим волосам. — Ты расскажешь абсолютно все, без утайки.

Он чуть отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Что между нами было в том будущем, из которого ты пришла. И почему… почему в этом настоящем ты меня боялась. Скрывала метку. Неужели я… связан с твоим убийством?

Эти слова ломают меня окончательно.

Я срываюсь и плачу в голос, уже не заботясь о том, как это выглядит. Все, что я держала внутри, все страхи, боль и усталость — наконец находят выход.

Мне больше не нужно притворяться и стараться быть сильной.

Не нужно хранить тайны.

Даррен обхватывает мое лицо ладонями и собирает влагу со щек поцелуями. Затем приникает к губам, и я чувствую соленый вкус своих слез.

— Я бы никогда не причинил зла своей истинной, — шепчет он. — Никогда, Лили.

Его голос становится низким, почти незнакомым.

— Я скорее умру или уничтожу этот мир, чем стану причиной твоей смерти.

Эти слова действуют на меня, как ледяная вода.

Я резко успокаиваюсь.

Отстраняюсь и смотрю на него во все глаза.

— Так и случилось, Даррен, — говорю я хрипло. — В прошлом будущем… ты действительно все разрушил.

На протяжении следующего часа я выкладываю все, что знаю о будущем.

В первую очередь пересказываю слова Томиана — как развивались события во времени, где я умерла. Потом перехожу к подробностям своей смерти. До мельчайших, отвратительных деталей, которые до сих пор мерещатся ко мне в кошмарах.

В конце концов упоминаю о доме Хорфурдов и семейной фотографии. О перстне с черным камнем, который я узнала. О том самом кольце, что было на руке одного из убийц.

Даррен почти не перебивает.

Он слушает, сидя в кресле напротив, иногда задает короткие вопросы. Будто опытный следователь, который боится упустить хоть одну деталь. Его лицо становится все более неподвижным, пока не превращается в маску, лишенную эмоций.

Когда я заканчиваю, у меня дрожат руки.

Слов больше не остается, и между нами повисает гнетущая тишина.

Я не выдерживаю, нарушая ее первой:

— Что нам делать? Если семья твоей невесты узнает об истинности… все повторится.

Даррен поднимает на меня тяжелый взгляд.

— Нет, — отвечает он пугающе спокойно. — Уже слишком много несоответствий с тем будущим, о котором ты рассказала. К тому же… ты здесь не останешься.

Я озадаченно хмурюсь.

— В каком смысле?

— Хорфурды не те люди, с которыми легко справиться. И против их наследника у нас сейчас ничего нет. Кроме твоих воспоминаний о том, что еще не случилось.

Он встает, прохаживается по кабинету.

— Мне понадобится время. И я не смогу спокойно заняться делом, если буду знать, что ты в опасности.

В груди вспыхивает возмущение.

— А как же моя учеба? — резко говорю я. — Моя семья? Я не могу просто взять и исчезнуть!

Даррен подходит ближе и нависает надо мной, взявшись за подлокотники кресла. Мне хочется задержать дыхание, но вместо этого я делаю глубокий вдох.

— Я увезу тебя, — произносит он низким голосом. — И спрячу от всего мира. Ни один волос не упадет с твоей головы.

— Но так нельзя! — вырывается у меня. — Лучше просто не раскрывать, что нам известно будущее. Мы можем быть осторожными, не провоцировать…

— Я не готов рисковать, Лилиан.

В его голосе сквозит сталь. Похоже все эмоции он спрятал под замок, и теперь им руководит лишь холодный расчет и логика.

— Иди к себе, — добавляет он. — А я вызову твоего отца. Нам нужно многое обсудить.

Ректор отворачивается и подходит к окну, глядя куда-то в темноту за стеклом. Этим он ясно дает понять: разговор окончен.

Раздражение вскипает в груди похлеще котла с зельем. Но продолжать препираться сейчас нет смысла.

Я поднимаюсь, резко поправляю мантию и молча выхожу из ректорской, захлопнув за собой дверь.

Может, Даррен и прав.

Может, мне действительно безопаснее отсидеться где-нибудь в тайном месте, переждать, пока он придумает, как разобраться с Хорфурдами.

Но где гарантия, что меня не найдут и там?

Если враги смогли дотянуться до меня в прошлом будущем, разве расстояние и стены смогут защитить в этот раз?

Меня все равно найдут, и рядом снова никого не будет.

Все эти факультативы по самообороне, все мои отчаянные попытки научиться защищаться — это