мужем с широко разведённым бёдрами. Обе мои кисти мягко удерживает над моей головой одной сильной рукой мой любимый. А вторая его рука творит кончиками пальцев со мной нечто совершенно неприличное… хотя "неприличное" возможно между кем угодно, но не между нами.

Так что я открываюсь навстречу этим ощущениям. Пальцы моего ёкая всё сильнее давят и потираются о моё тело там, внизу.

– Ммм… Азарей!!! – меня выгибает плавкой сладкой судорогой от прикосновений мужа. Я запрокидываю голову, отчаянно зажмуриваюсь… Счастье взрывается, словно в каждом кусочке моего тела. А пальцы Азарея продолжают ритмично давить на чувствительные и сокровенные части. Затем муж болезненно сладко сжимает подушечками пальцев самую яркую чувствительную точку между моих ног. Удовольствие от этого – острое, как удар хлыста, но при этом такое же сладкое и безболезненное, как всякое другое прикосновение Азарея.

Хвост ёкая крепкими ласковыми кольцами обнимает меня за талию.

…Муж прижимает меня к себе крепко, целует глубоко. До тех пор, пока чувственное потрясение от его деликатных прикосновений не перерастает в размеренное удовольствие, хоть и готовое в любой момент заново вспыхнуть огнём неистовой страсти.

– Азарей… – шепчу я, заглядывая в горящие любовью золотые глаза мужа, – возьми меня, любимый…

Тогда мой ёкай отпускает мои запястья, быстро избавляется от остатков одежды и, наконец, входит в меня. Он не спешит. Проникает на всю длину осторожно, хотя я уже и не невинна.

Я принимаю его плоть в себя. Туго обхватываю. И начинаю дрожать всем телом.

…Азарей сделал неспешное длинное движение: вышел из меня почти полностью – словно мою душу за собой потянул! – и резко вернулся. Шок! И ещё раз! И снова. И снова.

Я когда-нибудь привыкну к этому?!

Каждое глубокое движение сменялось новым – а мощь впечатлений всё не ослабевала.

Я поймала ритм и подмахивала бёдрами навстречу движениям мужа. Мой крик наслаждения перетекал в его удовлетворённое рычание. Моё удовольствие струилось силой по току крови, сияло золотом под кожей – и словно утекало в тело мужа. И возвращалось ко мне. Круг замкнулся, магическая энергия пульсировала в такт сокращениям внизу моего живота, где-то очень глубоко.

Я обнимала мужа ногами за мощный торс.

Я изнемогала под ним.

И наконец он сжалился надо мной – вторжения стали ещё быстрее и мощнее.

Я вцепилась в сильные плечи мужа. Мои нервы будто сладко дёргались на каждый толчок мужа во мне, и наконец…

Я упала с этого обрыва. Я сжала мужа в себе так сильно, как никогда прежде. И моё тело против воли забилось в судороге, обхватывая плоть Азарея во мне. Горячее семя мужа выстрелило в меня упругой горячей струёй.

Но Азарей не спешил покидать моё тело.

– Ами, – шепнул он, – ласково касаясь губами моего взмокшего виска, – так будет начинаться каждая наша ночь, жена моя.

– Я готова… – отозвалась дрожащим шёпотом, обвивая ослабшими руками мощную шею моего ёкая, – я хочу… хочу, чтоб так было всегда.

Мой голос дрожал. От слёз счастья, которые я не могла сдержать. Дрожал от того, что трепетало всё моё тело. Оттого, что мир вокруг взрывался и исходил золотыми искрами…

…Камень стен оплавился и потёк. Силовые линии светились над подушками, столиком с нетронутыми яствами и застеленной кроватью.

Воздух исходил концентрированной магией, и теперь я могла ясно её видеть: она была вроде сияния, окружающего все предметы в комнате. Она плавила стены, золотыми волнами рушила камень. Её ограничивали синие строгие линии, мерно сияющие – как плотина, сдерживающая бурную реку. Должно быть, это защита, наложенная Безупречным?

Однако, с каждым яростным ударом или завихрением раскачанной нашей страстью магии, – линии-ограничители гасли. И вот тогда в привычной реальности по камню начинала виться паутинка трещин. Или набегать подтёк вдоль оконной рамы – словно кладка не каменная, а, скажем, восковая!

Я сморгнула это новое видение, и картинка стала более привычной человеческому глазу.

– Азарей, – еле прошептала я, – неужели это мы сделали?

– Да, моя Ами… наша страсть как буря. И если бы не магический блок – этому домику было бы не устоять. Кстати, мы и впрямь опоздаем к ужину.

Я обняла ногами торс мужа сильнее, руками погладила мощную шею и сильные плечи.

– Я люблю тебя, Ами.

– Люблю тебя, Азарей.

***

Мы с Азареем привели себя в порядок в прилегающим к выделенном нам флигелю небольших купелях. Здесь же за магически пологом нашлись сменные кимоно, дальновидно оставленные для нас жрецом Айроном.

Когда мы с мужем рука об руку вышли к празднику – в храмовых владениях стояла уже чёрная тёплая ночь. Двор храма был украшен гирляндами белых и нежно-розовых цветов. Магические огни парили над низким праздничным столом. Вокруг него были разложены подушки. А на них – расположились беседующие гости.

Сам же стол полон праздничных яств.

Лина и Шиарей сидели за столом рядом, держась за руки. С другой стороны от Лины смущённо присела на дальние подушки хрупкая Юми с чашкой чая в сложенных лодочкой ладонях.

За столом напротив Юми — занял выгодное для обзора положение жрец Айрон. Теперь он то и дело буравил послушницу тяжёлым взглядом. Юми же – отчаянно делала вид, что не замечает, хотя этот волевой поединок со своим господином явно дается ей тяжело. Взгляд, подобный тому что Айрон бросал на свою послушницу – должен бы ложиться каменной плитой на плечи, а заодно прожигать парочку дыр в объекте наблюдения, но…

Девушка, вместо того, чтоб упасть ниц и начать просить прощения у жреца за свои несуществующие оплошности, – смеялась над тихим рассказом Лины и тянулась к блюду с засахаренными фруктами:

– Как интересно, госпожа Линари… и что, тот синерогий ёкай, ваш сосед, всё ещё без жены? Такой чудесный юноша, судя по рассказу… О… это интересно…я?!... ну что вы?.. Ой, я подумаю!

А лицо жреца леденеет. Челюсть поджимается. Чёрные глаза сужаются особенно зло. Что ж, кажется, ему не нравится тема застольной беседы…

– Я же говорил, что процесс затянется, – закатывает глаза жрец, заметив нас, – из-за ваших праздников страдает наш плотный храмовый график. Ёкаи – разрушители порядка! И губители внутренней дисциплины…и наружной тоже.

Мы подходим ближе. И теперь все наши немногочисленные гости устремляют взгляды на нас. Я заговариваю первая:

– Мы благодарим каждого из присутствующих за всё. Особенно вас, Великий жрец, – я прикладываю руку к груди и почтительно кланяюсь Айрону. – Надеюсь, что вы испытаете