комнатах. Приставить гвардейцев. Достаточно. Казематы — они для убийц и воров. А тут всего лишь девушки, леди.

— И завтрак можно? — рискнула я. Все равно хуже уже некуда.

— Уже почти ужин. Вас не кормили? Я распоряжусь. Эйленгер, Роймуш, остаетесь. Женщин уведите.

Нам даже не позволили попрощаться с Женни: развели в разные стороны. На Этьена я не взглянула — нечего на обманщика глазеть. Он мне больше не нужен. То есть, нужен, конечно… но не такой. Секретарь мне нужен, вот. А предатели и лжецы не нужны никому!

В своей комнате я с облегчением умылась и переоделась, а потом принялась думать. Сложный это процесс и крайне неблагодарный. Мне не нравится.

Наверное, я еще легко отделалась, особенно по сравнению с бедняжкой Женни. Вот уж на ком отыгрались! Но что теперь будет с моей семьей? Матушка будет в отчаянии, все ее планы рухнули. Ее заклеймят в салонах матерью государственной преступницы и заговорщицы, ведь так просто никого не отправляют в ссылку. А то, что никто не будет знать, что на самом деле произошло, только усугубит ситуацию.

Отразится моя опала и на Робе с Джоанной. Сестренке будет сложно найти себе мужа, Робу начнут задавать в департаменте неудобные вопросы. А папенька, кто проследит теперь, чтобы он больше не играл?

Но я ни о чем не жалела, просто не могла жалеть. Ну, кроме того, что доверилась Этьену, конечно. Вечно я выбираю не тех мужчин! Если бы у меня был шанс вернуться в тот же день, я бы поступила так же. Элли все равно было не вернуть, зато умнице Сандре дан второй шанс. С ее характером можно верить, что Валлию ждут славные времена. А что до ссылки — так все равно бы сослали за то, что принцессу не уберегла.

Не мне ныть и страдать, Женни гораздо хуже.

В дверь постучались. Интересно, а ко мне пускают посетителей, или я все же под стражей? Видимо, некоторым все же разрешено, потому что в комнату мою вошел Альберт Ферье. Князь Ферье, конечно же. Князьям, значит, позволительно. А как насчет секретарей?

Теперь я могла рассматривать его прямо и откровенно, как никогда не осмеливалась рассматривать мужчин. Красивый, как и все оборотни, чем-то похож на своего родича Доминика. Тяжелая челюсть, массивный нос, светло-карие глаза с золотыми искрами. Черные кудри над высоким упрямым лбом. Звериная грация. И лицо такое серьезное, и красивые губы поджаты.

— Леди Лорье, — начал он прямо, не обращая внимания на мой унылый вид и агрессивное поведение. — Будьте моей женой.

— Что? — пискнула я, падая в кресло и хватаясь за грудь. — Как это — женой?

— Вы не могли не заметить, что я к вам неравнодушен. Поверьте, мне очень жаль, что между вами и ослом Домиником когда-то произошло недоразумение, но, если честно, я даже счастлив, что все так вышло. Мне бы очень не хотелось влюбиться в супругу своего родича.

— Влюбиться? — как попугай повторила я.

— Именно так. Я оборотень, и вы это знаете. И мой внутренний зверь… он вас принял и признал. Вы красивая, знатного рода, добрая, умная и невинная девушка. Я достаточно богат, чтобы оплатить долги вашей семьи и заткнуть рты всем недовольным. Я князь — согласитесь, быть княгиней — не самый плохой расклад.

— Почему вы это говорите мне сейчас?

— Я не раз имел разговор с его величеством, где говорил, что хочу вас в жены. Никто и никогда не позволил бы мне, оборотню, взойти на трон, это немыслимо. Никогда народ Валлии не примет короля с двойной ипостасью. Меня пригласили, как второсортного актера на роль толпы. Я согласился сыграть эту роль и не пожалел, ведь нашел вас. Я разговаривал с его величеством и сегодня. Знаю, что у вас произошла какая-то ссора с принцессой, и вы… вас наказали. Ссылка, да? Так давайте же обернем ситуацию в другую сторону: вы становитесь княгиней Ферье, я увожу вас в Лесной Край — там у вас будет своя столица ничуть не хуже Стограда. Будете там королевой. И вместо жалости — вам завидуют. Вместо опалы говорят про невероятную удачу. Ваша семья в почете, вашей сестре я дам такое приданое, что женихи налетят, как пчелы на мед. А вы… я постараюсь сделать вас счастливой. Оборотни не изменяют своим парам, вы же знаете, верно?

Я молча на него смотрела. Да, знаю. И все, что он предлагал, было очень заманчиво. И сам он был интересным мужчиной: красивым, умным, честным. Надежным и зрелым. Вот только одна проблема — я его не люблю. Совершенно. Абсолютно. Но может, сумею? Достаточно ли для брака уважения и благодарности?

— Мне нужно подумать, — наконец, выдавила из себя я. — Дайте мне немного времени, Альберт, пожалуйста.

— Безусловно. Это ваше право. Я подожду.

И он ушел, оставив меня в смятении. Что мне делать?

Зачем только нужна эта любовь? Одни проблемы от нее! Не хочу больше любить, никогда. Так проще жить! Слезы, о которых я даже не думала, вдруг хлынули из глаз. Хотелось выть. До предложения Ферье я думала, что справляюсь, что я сильная, но сама только мысль о том, чтобы спать с нелюбимым, разговаривать каждый день с нелюбимым, улыбаться ему, рожать детей, о чем-то разговаривать за завтраком, претила. Но… это прекрасный выход для всех. Особенно для моей семьи. Да и мне, откровенно говоря, будет проще. Быть княгиней Ферье куда приятнее, чем нищей изгнанницей. В нашей семье денег не предвидится, а тут у меня будет все — и уважение, и достаток, и поддержка. А что до столицы — плевать на нее. Жаль только, что с Сандрой я больше не увижусь, но, возможно, удастся наладить с ней переписку?

30. Я настоящая

В душе у меня была буря. Самая настоящая гроза. Час назад я оплакивала свою судьбу и отчаянно боялась будущего. А сейчас мне предлагали выход, и выход достойный. Я буду не изгнанница, но княгиня. Никто не покажет на меня пальцем, за моей спиной будут лишь завистливые шепотки, а никак не притворная жалость. А что я в столице не появляюсь, так это в обычаях оборотней. У них жены каждый год рожают по ребенку, оборотни любят детей и очень плодовиты.

Разве не этого я хотела? Чтобы пришел прекрасный принц, в смысле, князь, и решил все мои проблемы? Вот он, мой рыцарь, готов меня спасать. Так почему же у меня вдруг появилось ощущение, что я саму себя продаю? Меняю