и тазиком. Указала, куда сесть и стала мыть мне ноги. Чувствовал я себя, мягко говоря, неудобно. С детства привык обслуживать себя сам. Однако момент протеста явно упустил. И четыре секунды тут проблему не исправят.

Тартр, тем временем, нанёс мазь на рану Рис. Подождал немного времени и стал убирать тряпкой. Вот это да — всё затянулось за несколько мгновений. И никаких снопов искр, сполохов огня и прочих спецэффектов. Самая мощная магия оказалась делом будничным.

— Давай сюда, — нагнулся старик ко мне, — пф, царапины. И плащ свой снимай.

Мазь по ощущениями была холодной. Но, что ещё хуже, мерзко пахла. Вот она чудовищная вселенская несправедливость в действии. Хочешь лечиться — пей противное и горькое. Хочешь похудеть — ешь безвкусное и по часам. Ужас какой.

— Вот, теперь всё. Что ж ты, парень, босиком шастаешь?

— Получилось так.

— Брета! Принеси Солофоновы сапоги.

— Да что ты кричишь? Слышу я, здесь же стою, — пошаркала хозяйка вглубь дома.

Я тут понял, что к этой Берте не испытываю никаких эмоций, а вот к старику искренне симпатизирую. Причём, заметил за собой, что впечатление сформировалось почти молниеносно, как только зашёл в лавку. А не после его помощи. Хм, старик алхимик-экспериментатор. То есть, по-своему безумный учёный, может быть всё дело в этом? Остается только гадать.

Тут вернулась хозяйка, бросив на пол огромную, размера на три больше, кожаную обувь.

Солофоновы сапоги.

+ 4 к Средней броне.

Попытка удачно создать или трансформировать заклинание повышена на 10 %.

— 1 к Атлетике

Минусовка, судя по всему, из-за веса. Берта их еле дотащила. А так, в целом, очень даже миленько. Практически с последней парижской недели моды.

— Всего каких-то пятьдесят грамм.

Рис хмыкнула, но ничего не сказала. Скорее всего, она сейчас, как и в случае с архалусом, будет просто наблюдать, не вмешиваясь. А меня обдерут как липку. Но каким бы безумцем не считал меня старик, я всё же поторгуюсь.

— Пятьдесят грамм? — усмехнулся я. — Да за такую цену ты будешь эти ботфорты десять лет продавать в этом захолустье.

— Назови свою цену.

— Десять. И то, только из-за того, что ты нам помог.

— Десять стоит та часть мази, которая вылечила твою ногу и руку. Сорок пять.

— Сорок пять — красная цена всей этой комнаты. Пятнадцать!

Сам не заметил, как завёлся. Обычно процесс торга мне не доставлял удовольствия. Но тут втянулся. И ведь не сказать, что денег жалко было или ещё чего. Просто вдруг стал испытывать некое странное удовольствие от процесса. И чем ниже удавалось сбить цену, тем кайфа было больше. В итоге сошлись на двадцати восьми граммах. По мне, неплохая цена за сапоги.

Навык Торговли повышен до второго уровня.

По уже доброй традиции обувь на ноге вдруг уменьшилась. Я поднялся, потоптал каблуками. Не жмёт нигде. Даже ощущение, что уже разношены. Держу пари, что и мозолей не будет.

— Тартр, запиши на меня, — сказал Рис, поднимаясь и выходя наружу. Я успел лишь только кивнуть старику. И тот ответил тем же, явно довольный сделкой.

— Теперь куда?

— Обратно. Надо убираться отсюда поскорее.

— А где Вратарь? — деловито спросил, делая вид, что перемещение между мирами для меня обыденное дело.

— Вон там, — указала девушка на здание.

Мог бы и сам догадаться, если бы пригляделся получше. Приземистое широкое здание с тем странным символом в виде переплетённого круга. Точь-в-точь, как в Отстойнике. Тьфу ты, как на Земле. Едва я направил свои вылеченные и обутые стопы туда, как перед нами выросло два Игрока. Телохранитель и Скала. Что бы это не значило.

— Рис, Правитель хочет видеть тебя.

— Эй, мы тут всего минут десять, — сказала девушка, но сделала какое-то едва уловимое движение рукой. Я понял, за альбомом тянется, — а теперь уже уходим вратами. В чём проблема?

— Он попросил привести тебя.

— Хорошо, хорошо. Постоишь здесь? — это она адресовала мне.

Стражники посмотрели на меня, а Рис словно только этого и ждала. Она молниеносно вытащила альбом с уже запущенной в него рукой и бросила мне. Быстрый щелчок, потом повторный и вот стражники уже стоят закованные в наручники. Ловко. Я поймал альбом на ходу и собрался уже бежать, когда прилетела подсечка. Успели-таки…

?

Подпрыгнул на месте, уходя от удара и бросился за Рис. Та бежала к вратам. Впрочем, и стражники недолго находились в смятении. Наручники, конечно, влияли на их скорость, однако Игроки всё ещё преследовали нас. Мы ворвались в обитель Вратаря и бросились к камню.

— Пыль, доставай быстрее Пыль!

— Сколько?! — закричал я, не в состоянии разговаривать спокойно.

— Тридцать два грамма.

Я не глядя высыпал на ладонь нужное количество. Свою Рис бросала уже в чашу. Именно в этот момент внутрь ворвались преследователи. Не успели!

Однако помощь пришла откуда я не ждал. Вратарь доселе стоявший истуканом, как ему и положено, не просто шевельнулся, а сделал шаг вперёд. Чуть меня не задавил, пришлось пригнуться. Тот перешагнул и вышел из круга.

— Нападение на Игроков в этой обители недопустимо и карается смертью!

Странно, но голос был другой! Неужели они действительно живые существа, а не механические создания? И да, этот вроде чуть пониже. Или Вратари уже примелькались. Наводит на размышления.

А вот связанной наручниками сладкой парочке было не до раздумий. Они вылетели из здания, как пробка из бутылка с шампанским. Вратарь спокойно занял своё место и больше не произнёс ни слова. Однако даже в его молчании чувствовалась суровая и могучая сила.

— Руку дай! — сказала Рис, смотря в сторону двери.

Да, пожалуйста.

— Чего они хотели?

— Забыла сказать, что у меня небольшие разногласия с правителем общины в Вир… здесь, то есть. Всё, теперь молчи… Горечь, — в следующую секунду сказала девушка и меня точно выплюнуло на портальную площадку.

Огляделся — всё то же вокруг, ничего не изменилось. То же помещение, тот же тусклый свет, Вратарь. Только разве что дверь наружу закрыта.

Не получилось что ли?

— Мы где?

Вместо Рис ответил сердитый мужской голос.

— Дома.

И тут на свет вышел Охотник.

Глава 20

Дети могут понять родителей только когда у них появляются собственные отпрыски. Подростки могут понять взрослых, только когда сами вырастают. Так говорила моя мама. И раньше я не особо вдумывался в её слова. А вот теперь окончательно понял — так и есть.

Мне почему-то очень легко удалось поставить себя на место Охотника. И сразу захотелось дать хорошенького леща… самому себе. А как иначе? Ты тренируешь пацана, говоришь ему как лучше