Я откидываюсь на подушки и впервые за одиннадцать лет вдыхаю свободно.

Глава двадцать шестая

ЭВИ

Разумеется, встречаемся мы в Нотр-Даме. Стоило догадаться, что свидание с герцогом не обойдется без неожиданностей.

Я надела синее платье, которое сшила к прошлогоднему дефиле у мадам Биссетт, – простое, романтичное, с пышными рукавами и бисеринками на подоле. Не сравнить с теми нарядами, которые выбрали для меня мама, Джо и мадам Ландри, покопавшись в сундуке последней. Но с меня хватило дурацкого образа, в котором меня отправили на чаепитие, – спасибо, больше не хочется быть белой вороной.

Экипаж уже начинает сбавлять скорость, а я все гадаю: что я тут делаю, как так вышло, что герцог вообще позвал меня на свидание? Тогда, в саду, я честно сказала ему, что пришла на бал, чтобы нарядить королеву, только и всего. Неужели он мне не поверил? И как же он поступит, когда выяснится, что я – дочка пекаря? Убежит? И неужели я еду к нему только потому, что на чаепитии мне захотелось позлить Рашель? Неужели я ничем не лучше Бо, который придумал «Бумажные сердца», чтобы с ней поквитаться?

У экипажа меня встречает невысокий пожилой господин.

– Мадемуазель Клеман! – приветствует он и едва заметно кланяется. – Следуйте за мной! – Я иду за ним в собор, мимо рядов скамеек. Мы находим потайную лестницу и поднимаемся по ней на балкон с видом на Париж. Солнце только-только стало клониться к закату. Все кругом окутано пыльно-лавандовой дымкой, этим же цветом окрасились спокойные воды Сены, что неспешно течет под людным мостом, раскачивая лодки. На балкончике меня ждет столик, освещенный одной-единственной свечой в позолоченном подсвечнике, и стулья. И конечно, герцог – он стоит спиной ко мне и любуется городским пейзажем.

Услышав, как хлопнула дверь, Хит оборачивается ко мне.

– Эви, – шепчет он и делает шаг навстречу, не сводя с меня глаз.

– Я привезла твое пальто, – говорю я, протягивая его.

Хит смеется и целует меня в щеку. Его кожа пахнет диким плющом и опаленным деревом.

– Оставь себе. Это подарок, – говорит он.

– Нет, – возражаю я и качаю головой, пока он ведет меня к столику. – Оно мне не по размеру. Да и, если честно, я бы все равно распорола его и сшила новое платье.

– Идет.

– Идет?

– Да. На здоровье, – смеется Хит. – Распори и переделай в платье. Только чур в нем в следующий раз и приходи. По рукам?

Он уже думает про «следующий раз». Или говорит о нем просто из вежливости.

– По рукам.

Он выдвигает мне стул, и я устраиваюсь за столиком. Герцог следует моему примеру. Пожилой господин – тот самый, что привел меня на балкон, – подходит и наливает нам воды.

– Надеюсь, ты не против, – говорит Хит.

Не могу сдержать улыбки.

– Что-что? Думаешь, я буду возражать против ужина на балкончике Нотр-Дама с шикарным видом на вечерний город?

Теперь и Хит улыбается. В закатных лучах он кажется даже красивее, чем в дворцовом саду под звездным небом. Он так и манит к себе; кажется, будто каждая клеточка его тела источает притягательное тепло, а он словно бы и не догадывается об этом, и мне это очень нравится.

В разговоре он то и дело запинается – должно быть, нервничает. И это тоже очаровательно, все-таки он – герцог, а я… просто я.

По мере того как ночь подходит к концу и солнце все глубже опускается за горизонт, он начинает расслабляться. Я бы тоже хотела, но мне еще предстоит рассказать Хиту о себе. Задача не из простых. Если честно, я бы куда охотнее провела вечер в свое удовольствие, потом уехала домой и только спустя много-много лет, в седовласой старости, поведала бы кому-нибудь, как ходила на свидание с самим герцогом. Но я понимаю: так неправильно. Надо рассказать ему все как есть.

После ужина он кивает на балконные перила.

– Пойдем со мной. Хочу кое-что тебе показать.

Хит подает мне руку, и мы вместе идем любоваться городскими видами.

– Видишь вон то здание? – спрашивает он, указывая на дальний берег Сены. – С железной дверью.

– Ага, – отвечаю я, а сама, напрягая зрение, высматриваю с высоты нашу улочку. И улицу Бо – сама не знаю зачем.

– Там был книжный магазин, – рассказывает Хит. – Несколько десятилетий назад.

– А что, герцоги разве сами себе читают? – шутливо интересуюсь я. – Или обязательно сажают кого-нибудь у камина и заставляют читать им вслух?

Хит отвечает мне улыбкой и игриво толкает меня плечом.

– Ну хватит уже глумиться! – притворно возмущается он. – Впрочем, должен признать, что пару раз слышал о слугах, которые читают королю перед сном.

– Не бойся, я никому не скажу, – в очередной раз шучу я и задерживаю взгляд на здании, которое так его заинтересовало. – Ты часто бывал в этом книжном? Ты ведь рассказывал, что почти все детство провел вдали от Парижа…

– Нет-нет. Увы, мне так и не довелось в нем побывать. Но моя бабушка много рассказывала об этом магазинчике. Она была им прямо-таки очарована. Это – моя любимая деталь городского пейзажа.

– Что же ей в нем так понравилось?

– Ну… Она герцогиня – и потому не могла свободно разъезжать по городу. Где бы она ни появилась, тут же поднимался шум. И только в книжном она чувствовала себя обычным человеком. Там никто не преклонялся перед ее титулом.

Хит смотрит куда-то вдаль, но его взгляд рассеян. Наверное, он тоже мечтает о таком островке спокойствия.

– А у тебя есть такое место, где можно просто быть собой? – спрашиваю я.

Его лицо озаряет улыбка.

– Нет, – признается он. – Но после бабушкиных рассказов я часто о нем мечтаю.

На несколько минут повисает молчание. Мы стоим, положив локти на перила и подставив шею ветру.

– Купи его, – наконец говорю я.

– Книжный?

– Ага. Или даже все здание. Не хочу лезть к тебе в кошелек, но наверняка такое тебе по карману.

– А зачем мне его покупать?

– Потому что оно для тебя много значит. Пусть оно и ветхое, зато дорого сердцу.

– Ты неповторима, – вдруг говорит Хит. Он смотрит на меня, словно на неведомое существо, которого никогда прежде не встречал.

– Неповторима? – встречаюсь с ним взглядом.

– Абсолютно.

– Надеюсь, обойдется без слов о том, что я не похожа на других. В каждой девушке есть своя прелесть, и я не исключение.

Хит смеется, прикрыв рот ладонями. А жаль – таких красивых улыбок я еще не встречала.

– Я хотел сказать вовсе не то, что ты не похожа на