устроили что-то вроде «пикника для изгоев»: Джозефина стащила несколько фруктов из соседского сада, Селеста принесла розовый лимонад, а я – остатки миндального пирога с нежным малиновым джемом и ванильным кремом.

– Да, только это все ненадолго, – подмечаю я. – Он не будет ухаживать за мной вечно, с его-то статусом. – Опускаю кончики пальцев в теплую воду фонтана, тщательно изображая беззаботность, словно это не я думала об этом всю ночь.

– Это только твои догадки, – возражает Джозефина. – В конце концов, бывает ведь такое, что парень – аристократ, но при этом идет наперекор семье…

Я закатываю глаза.

– Ладно, ладно, мы не знаем таких случаев, – со смехом признает подруга. – Но вдруг Хит – исключение из правил?

На мостовой неподалеку от нас начинают собираться голуби. Дом кидает им несколько крошек от пирога, потом закатывает штанины до колен и прыгает в фонтан, обдав нас с Джо волной брызг.

– А как там наш Бо Бельгард? – интересуется он. – Мне казалось, вы неплохо так ладите, а, Эви?

– Вот только ты еще не начинай, Дом, – ворчу я. – Это тебе Джозефина все мозги проела этой чушью про нас с Бо?

– Нет! Клянусь! – Джо примирительно вскидывает руки.

– Не-а, – Дом смеется. – Просто он славный малый, вот и все. Думаешь, герцог стал бы, подвернув штаны, прятаться с тобой под сценой, как старина Бельгард?

– Может быть, – парирую я, хотя и сомневаюсь в этом, честно говоря. Как ни крути, а в мире Хита все гладкое и отточенное, у него все под контролем. И пустой Нотр-Дам, и слуга, который вечно держится где-то неподалеку.

Я отпиваю немного розового лимонада – прохладный, с кислинкой, лучше в такую жару и не придумаешь! Мимо нас проходит несколько дам. Их внимание особенно привлекает Дом, который, сложив ладони лодочкой, набирает в них немного воды из фонтана и умывает грязное после очередной подработки лицо.

– Кстати, о Бельгарде – а вот и его экипаж! – восклицает он, вытирая щеки рубашкой.

И правда. Экипажи, принадлежащие семье Бельгард, узнать несложно. У них в распоряжении, можно сказать, целая эскадра. Почти все экипажи – угольно-черные, с позолоченными краями и спицами на колесах и эффектной буквой «Б», изображенной на дверцах. Их часто можно встретить на улице Сент-Оноре, по пути от одного здания, принадлежащего богатому семейству, к другому.

Я прикрываю глаза от солнца и провожаю карету взглядом, гадая, что и кто же там внутри. Мысли снова возвращаются к Бо. Но долго терзаться догадками не приходится – чубарые кони Бельгардов останавливаются у знакомого крыльца под навесом в сине-белую полоску. У нашей пекарни.

Джо приподнимается на локтях. Она заметила то же, что и я.

– Они к тебе приехали, Эви?

– Кажется, да, вот только зачем…

Вскоре из экипажа выходит приземистый господин с огромной вазой цветов – размером почти с него самого. Чтобы войти в двери пекарни, ему даже приходится согнуть ноги в коленях.

– Это что… Бо тебе цветы отправил? – удивляется подруга.

– Не может быть, – заверяю я, закрывая обгоревшие плечи мятыми льняными рукавами платья. Исключено. Наверное, они просто ошиблись адресом. Мы с Джозефиной встаем, чтобы лучше видеть, что происходит.

– А я говорил: он парень что надо! – подкалывает меня Дом.

Такого просто быть не может. Бо относится ко мне совсем по-другому. Он бы ни за что…

В окне появляется рослая фигура отца. Вид у него такой же недоуменный, как и у меня самой.

– Пойду посмотрю, что там творится, – говорю я друзьям.

– Ладно, но мы с тобой, мало ли что! – тут же заявляет Дом и украдкой подмигивает Джозефине.

Мы заходим в пекарню в момент, когда мама велит господину с вазой поставить цветы на солнечное местечко неподалеку от входа.

– Да-да, вон туда! – одобряет она.

– Что тут творится? – спрашиваю я.

Отец выходит с кухни. В руках у него полотенце для посуды, и он нервно его мнет.

– Кажется, кто-то прислал тебе цветы, Эви, – без особого восторга сообщает он.

– Ну Пьер, будет тебе! Она ведь уже достаточно взрослая, чтобы получать подарки от кавалеров!

Отец не отвечает, только недовольно сдвигает густые брови.

Мама не может сдержать смеха – до того комично он выглядит.

– Вот, милая, держи, – говорит она и протягивает мне свернутый в трубочку лист пергамента, обвязанный тонкой лентой цвета слоновой кости.

Я разворачиваю бумагу и пробегаю взглядом по строкам, написанным тонким, витиеватым почерком. Сердце начинает стучать чаще.

– Ну что там? – нетерпеливо допытывается Джозефина. – Что пишет Бо?

Все, кроме, наверное, отца, замерли в молчаливом предвкушении.

Поднимаю глаза на подругу.

– Это не от Бо, – говорю я. – А от герцога.

– Что?! – Джозефина взвизгивает и отбирает у меня пергамент.

Дом заглядывает ей за плечо.

– Дорогая Эви! – зачитывает он вслух. – Каждый цветок – это моя мысль о тебе.

– «Твой… – продолжает Джозефина, – ХЛ».

– Хит де Льон, – поясняю я.

– Я же говорила, что он романтик! – восклицает Джозефина, зарывая нос в гигантский букет. – Розы так пахнут! Будто их только-только срезали! Как знать! Может, он прислал тебе подарок прямиком из королевского сада!

– Вряд ли, – вмешивается мой отец. – В букете вот еще что было. – Он достает из кармана фартука небольшую пеструю визитку с восковой печатью магазинчика «Цветы Бельгард». Так вот почему букет привезли в семейном экипаже. Он не из королевского сада, как надеялась Джозефина, а из элитного магазина, которым владеют и управляют Бельгарды.

– Ну что ж, обязательно его поблагодарю, когда мы в следующий раз увидимся, – говорю я и оборачиваюсь к родителям. – Может, я отнесу вазу к себе в комнату, чтобы она не загораживала витрину?

– Не надо, милая! – отвечает мама. – Жаль только, что букет только один! Вот бы вход с обеих сторон так украсить!

Пламенный румянец на папином лице теперь едва-едва заметен. Он что-то одобрительно рычит, точно пещерный человек.

– Что ж, мадам Клеман, кажется, ваше желание скоро исполнится, – замечает Дом, высунувший нос на улицу, а потом с кривой, несмелой улыбкой поворачивается к нам.

Мы бросаемся к дверям и выглядываем наружу. У меня екает сердце. Через всю Сент-Оноре тянется длинный конвой черных экипажей Бельгардов, и каждый набит цветами. Лакеи – все в светлых плащах, как и их предшественник, – идут в нашу сторону с цветами. Букетов так много, что можно всю пекарню уставить, от стены до стены. Это подарок герцога, жест невиданной щедрости, но даже он напоминает о Бо.

Его экипажи заполонили нашу улицу, его фамилия дала начало высокому титулу, в честь которого скоро – уже завтра вечером! – состоится Придворный бал, она упоминается в каждом разговоре и даже значится на цветах, которые преподнес мне другой ухажер. Как бы я ни