Внутри меня бушевала буря. Ярость, страх, унижение — все смешалось в один болезненный коктейль. Я собрала остатки самообладания и плюнула ему в лицо.

Артур отшатнулся, ошеломленный моей выходкой. На его лице отразилось сначала изумление, затем — ярость. Но я уже не боялась. Я знала, что сделала все, что могла.

Он грубо вытер лицо, рывком схватил меня за плечи, и его взгляд, словно хищный зверь, блуждал по моему лицу, выискивая добычу. Секунды тянулись мучительно долго, и вот, его губы нависли надо мной, словно дамоклов меч.

"Помогите… Кто-нибудь....спасите" — вопил уже в истерике внутренний голос.

Глава 6

Казалось, прошла вечность, пока я возносила беззвучные молитвы ко всем известным и забытым богам, моля хоть кого-нибудь распахнуть эту чертову дверь. Иначе я не смогу его остановить, а он уже балансировал на грани безумия, готовый обрушить на меня лавину необузданных поцелуев.

И вдруг, словно сквозь толщу воды, я услышала долгожданный скрежет ключа в замке.

"Спасение… О, небеса, благодарю!" — ликовал внутренний голос, взмывая к самым звездам.

Артур отступил на шаг, словно очнувшись, а я, позабыв о приличиях и совсем забыв о книге, за которой я и пришла, ринулась к спасительному выходу. Едва не сбив с ног мою благодетельницу, педагога по маркетингу, Ирину Петровну, я вылетела из кабинета, словно пробка из бутылки шампанского.

"Спасибо тебе, мой ангел-хранитель! Если бы не ты, этот наглец не остановился бы и совершил бы задуманное", — мысли неслись в голове безумным вихрем.

На какое-то время я застыла в оцепенении, словно громом пораженная. Как он мог позволить себе такое? Я — его преподаватель, он — студент. Да, мы взрослые люди, но это не отменяет субординации. Он должен проявлять уважение, а не обращаться со мной, как с женщиной легкого поведения.

В состоянии, близком к панике, я понеслась по коридору, словно преследуемая тенью собственного страха.

— Зоя, пойдем выпьем кофе? — донесся до меня издалека голос Лены, но в ответ я лишь прибавила шаг, желая как можно скорее вырваться из этого теперь проклятого для меня места.

Домой я добралась, словно в тумане, не помня дороги. В квартире царила уютная, домашняя суета: Света с детьми колдовали над ужином, наполняя кухню ароматами жареного мяса и свежей выпечки.

— Я дома, — произнесла я ровным голосом, стараясь скрыть дрожь, пробиравшую меня до самых костей.

Проскользнув на кухню, я неслышно опустилась на стул, словно тень. Стакан ледяной воды пролился прохладой по иссохшему горлу, и тревога, клубившаяся в груди, чуть отступила. Здесь, в этих стенах, моя паника немного утихла, но пугать детей своим смятением я не хотела.

— Все в порядке, Зоя? — голос Светы, обычно такой чуткий к оттенкам моего настроения, прозвучал словно натянутая струна. Но сейчас я была не в силах, не желала делиться с ней той свинцовой тяжестью, что сковала меня изнутри.

— Да, все хорошо, — прозвучал мой ответ, фальшивый и натянутый, как улыбка самоубийцы. — Как прошел день? Твой бывший не давал о себе знать? — спросила я, хотя и знала, как болезненно Света воспринимает любые упоминания о нем.

— Зоя, я хочу увезти детей в Сочи, — тихо произнесла подруга, словно выдыхая последнюю надежду. — Пусть они там немного оттают, забудут весь этот кошмар. Да и мне самой нужно развеяться, привести мысли в порядок, набраться сил, чтобы противостоять его угрозам… — в ее голосе звучала такая усталость, такая безысходность, что я поняла — им это просто необходимо, как воздух умирающему.

Я почувствовала, как ком подступает к горлу, сдавливая его мертвой хваткой. Света, моя Света, сильная и независимая, сломалась под гнетом обстоятельств. И я, вместо того, чтобы поддержать ее, помочь ей выстоять, застряла в своих собственных, ничтожных проблемах.

— Конечно, Света, езжайте, — произнесла я, стараясь придать голосу уверенность, которой у меня сейчас не было и в помине. — Это отличная идея. Детям нужен свежий воздух и солнце, а тебе — отдых и спокойствие.

Я готова была отдать все, лишь бы увидеть ее улыбку, услышать ее звонкий, искренний смех. Но сейчас я могла предложить лишь слова поддержки и готовность помочь чем угодно, лишь бы облегчить ее страдания.

— Я помогу тебе собрать вещи, найду билеты, займусь всем, чем нужно, — пообещала я. — Только скажи, когда планируете вылет.

В ее глазах, уставших и потухших, мелькнула искра благодарности. Она подошла и крепко обняла меня, словно тонущий — спасательный круг. Этот короткий миг единения дал мне больше сил, чем все мои попытки отгородиться от мира, спрятаться в своей скорлупе. Мы вместе справимся, я знала.

— Спасибо, — прошептала она, прижимаясь щекой к моей щеке. — Ты всегда знаешь, что сказать.

В этот момент я поняла, что не важно, насколько сложны мои собственные проблемы, насколько велик мой страх. Поддержка близкого человека — это то, что делает нас сильнее, дает силы двигаться дальше, даже когда кажется, что весь мир ополчился против тебя. И я буду рядом со Светой, что бы ни случилось, стану ее щитом и опорой.

— Тогда решено, — сказала я, стараясь говорить бодро, как будто ничего и не произошло. — Завтра же займусь билетами. А сейчас — чай с пирогом. Он точно поднимет тебе настроение.

На несколько дней я взяла отпуск за свой счет. Мы провели их в суматошной подготовке к поездке: билеты, путевка на троих в лучший отель Сочи, три огромных чемодана, набитых под завязку, и это мы собрали только самое необходимое, не считая игрушек и косметики, от которой Света отчаянно отнекивалась, как только могла.

Настал долгожданный день отъезда, и по закону подлости мы чуть не проспали самолет. Со скоростью света мы носились по квартире, врезаясь друг в друга и рассыпая вещи, но, к счастью, все-таки собрались и вывалились к машине, которая уже нетерпеливо ждала нас у подъезда.

Сердце колотилось в груди, как бешеный барабанщик, а в голове проносились картины улетевшего самолета и несбывшихся надежд.

В аэропорту мы выскочили из машины, как ошпаренные, и помчались к стойке регистрации, лавируя между тележками с багажом и удивленными взглядами прохожих. К счастью, работница оказалась понимающей и, видя наше состояние, быстро оформила билеты и багаж. Оставалось только успеть на посадку, которая заканчивалась через пятнадцать минут.

И вот, наконец, спустя мучительно долгие минуты, я вижу, как Света с детьми, запыхавшиеся и взволнованные, идут к выходу на посадку. Успели! Запыхавшиеся, мокрые от волнения, но успели. Протягивают билеты, проходят в самолет, и