жилище молодой вдовы было меньше, чем ее спальня. Принцесса была наивна и оторвана от реальности, но дурой назвать ее было сложно. Она сразу догадалась, что люди, живущие в крошечном домике с копченым потолком и кривыми табуретками, не обжираются, как придворные на королевских ужинах. Да что там, вряд ли местные жители позволяют себе хоть одну смену блюд!

— Госпожа такая красивая, — ворковала крестьянка, аккуратно и очень ловко складывая платье принцессы. — Говорят, краше нашей принцессы Виолетты нет никого в Семи Королевствах, но я думаю, что вы даже красивше. Такая нежная кожа — как бархат, как шелк! Такие волосы — словно лунный свет. Глаза…

— Довольно, — одернула ее Летта. — Не нужно. Я знаю.

— Я положу вам еще хлеба, — ничуть не обиделась вдова, — уж не побрезгуйте. Сама пекла. Благослови вас небеса и лесные духи. Доброй дороги!

— Осторожно садись, — буркнул Рик, надвигая свою шляпу на затылок. — Сзади кувшин с водой. Часть товара продам в Торопе на рынке, там нет синей глины, поэтому должны взять. И тогда я сделаю для жопы вашего высочества нормальную подстилку.

— не выражайся, — вяло пробормотала принцесса, с трудом сдерживая стон. Ее нежный филей протестовал изо всех сил.

— Я простолюдин, крошка, не обучен по-благородному балакать.

— И что? Учиться никогда не поздно.

— Ну вот ты и учись. Ты теперь вообще жена гончара, поэтому самое время начать называть жопу жопой, сиськи сиськами и не кривить при этом морду.

— Ошибаешься, малыш, — принцесса поерзала на жесткой доске и нашла положение, при котором боль была терпима. — Не я — жена гончара, а ты — муж принцессы. Спуск всегда легче, чем подъем, а испачкаться проще, чем помыться. Да, будет сложно, но я еще сделаю из тебя нормального человека, вот увидишь.

Гончар только крякнул, не найдя даже, как ответить. Его предупредили, что принцесса — существо капризное, вздорное и скандальное, но пока он вообще этих качеств не увидел в ней. Зато милосердие, терпение и ум успел разглядеть.

До Торопа они не доехали. Сначала ожившая принцесса вертела головой, жевала булку и вообще выглядела веселой и жизнерадостной, но потом стала мрачнеть и бледнеть. Рику показалось, что она вот-вот грохнется в обморок, вообще даже удивительно, что этакая изнеженная дамочка так долго продержалась. Нужно было искать ночлег. Он свернул к ближайшей ферме.

Хорошо, что у него хватило мозгов сразу же пересыпать часть «приданого» в карманы и пояс. За блестящую золотую монетку зажиточный фермер пустил странную парочку на сеновал, одолжил пару одеял и даже принес миску с горячим мясным супом. Принцесса, впрочем, не ела, она уснула сразу же, как голова ее коснулась одеяла. Но Рик был не гордый, он умял две порции, да еще доел хлеб, что завернула им крестьянка.

Потом он осторожно лег рядом с молодой женой и крепко задумался.

Разумеется, он был вовсе не первым встречным. Король еще не рехнулся, чтобы доверять свою единственную дочь какому-нибудь проходимцу. Его заранее предупредил один важный человек о том, что работа будет сложной. Рик в принципе был специалист по такого рода заданиям. Правда, обычно его работа состояла в том, чтобы запудрить мозги какой-нибудь курочке и вызнать у нее нужную информацию. Не гнушался он и сыграть подставного жениха перед родителями. Рик умел вести себя столь отвратительно, что шокированные родители позволяли своей кровиночке выйти замуж за кого угодно, лишь бы «этого» в их доме больше не было.

Впрочем, укрощение принцессы было последним его делом. Рик уже считал себя взрослым солидным мужчиной. Да и надоело ему как блохе скакать с одной юбки на другую. Пора остепениться, жениться на хорошей девушке, наплодить маленьких Ричиков, купить дом, завести кошку и собаку. Ну и заняться семейным делом — гончарным ремеслом. Рик любил работать руками, все секреты профессии впитал с детства, умел и добывать глину, и изготавливать нехитрую утварь, и продавать ее. Мастерства отца и деда пока не достиг, но какие его годы! К тому же месторождение редкой синей глины несколько веков принадлежало его семье. Самое время успокоиться. Вот закончится договор с королем, и все, пора возвращаться к истокам.

За такими сладкими мечтами Рик и заснул, и никакие кошмары ему не снились, никаких дурных предчувствий у него не было.

А зря, конечно. Некоторые мужчины напрочь лишены такой штуки, как интуиция.

Глава 6

В Торопе

В Тороп путешественники прибыли днем. Виолетта тихо сидела в телеге, в то время как Рик бодро носился по узким улочкам сонного городка, выясняя, где можно снять домик или комнату на неделю. Именно столько он планировал тут торговать.

Летте было уже все равно. Она чувствовала только усталость и голод. Это была не та усталость, когда ноги гудят после танцев, или долгой прогулки по саду, или насыщенного событиями дня, когда ложишься в мягкую постель, жмурясь от счастья, улыбаясь свежим еще воспоминаниям и закрываешь глаза, предвкушая прекрасный новый день. Нет, теперь ей хотелось лишь вытянуться на чем-то плоском и провалиться в сон на пару лет. Чтобы завтра никакого не было, а было только вчера.

Голод тоже был для нее внове. Обычно рядом всегда были свежие фрукты, почищенные и нарезанные дольками. Можно было взмахнуть рукой, и тут же появлялся чай и разноцветные крошечные пирожные, или маленькие булочки с корицей и творожным кремом, или легкий бульон, или тушеные овощи и кусочек мяса, или мороженое, или кофе с шапкой взбитых сливок.

Сейчас голод грыз ее изнутри, живот вульгарно рычал, ей хотелось хлеба! Просто хлеба, мягкого, упругого, с хрустящей корочкой — такого, как вчера ей дала вдова. Или мяса, чтобы большой кусок, истекающий соком. Или просто вареной картошки, политой маслом (однажды она попробовала такое блюдо на кухне, нашла его немудреным, но довольно съедобным). Ах, сейчас она бы все отдала за миску такой картошки!

Но Рик бросил ее на рыночной площади одну, и она, сжавшись в комочек, с ужасом смотрела на незнакомых страшных людей, которые подходили к ее телеге и задавали непонятные вопросы:

— Чо продаешь?

— Откуда приехали?

— Красавица, ты тоже товар? Сколько стоит твой поцелуй?

Некоторые грязные, страшные мужчины далеко не уходили, переглядывались, посмеивались и ощупывали бедняжку Виолетту сальными взглядами.

«Надо издать королевский указ, чтобы запретить мужикам смотреть на чужих женщин, — с тоской думала она. — Вот вернусь домой и непременно скажу отцу». О том, что возвращение домой немыслимо, Летта старалась не думать.

— Эй, крошка, ты уже час так сидишь, где твой отец? — подошла к