— Какие образованные бомбистки пошли, — хмыкнул Шаров. — Откуда девушка-террористка из начала двадцатого века знает про Тортугу?

Зоя этот вопрос проигнорировала, задан он был не Радимом, а значит, можно на него и не отвечать.

— Матвей, — улыбнулся Вяземский, — она же не прям из начала двадцатого века, вернее оттуда, но потом сотню лет жила в расколотом. А что там еще делать, кроме как читать да общаться с людьми? Так что она, наверное, даже поумнее нас с тобой. Ладно, оставим вопрос ее образованности.

— Не подумал, прошу меня простить, — обратился он к Зое, но той его извинения были до фонаря.

— Хорошо, с местом определились, — порадовался Радим. — Есть еще что важное?

— Тут никто не живет, — продолжила бомбистка. — Холд по-прежнему сокрыт чарами, так они магию называют. Изредка тут появляются мародеры, случайно забредающие в эти отдаленные места, но в логове братства они появлялись лишь раз, где-то с полсотни лет назад. Никто не ушел. В городе тоже есть призраки, и их куда больше, а еще есть нежить, но сюда она не суется, боится гнева богини.

— А есть информация, как отсюда выбраться? — подал голос Шаров. — Не с этого левитирующего города, а из этого мира. Кстати, как он называется?

Зоя вопросительно посмотрела на Радима.

— Говори, — распорядился Вяземский. — И в следующий раз отвечай на вопросы Ворота.

— Да, Дикий, — выдала девушка дежурную форму согласия. — Мир с местного языка называется Строан, что на русский переводится, как Парящий.

— А ты откуда язык знаешь? — задал давно интересующий вопрос Радим.

Зоя удивленно развела руками.

— Просто теперь знаю. — Тут она выдала странную тарабарщину, которую Радим, как ни странно, понял.

— Их таар, — раскатисто выдал он и удивленно моргнул.

— И я понял, — подтвердил Шаров, выдав ту же фразу, что и напарник. — Мистика какая-то.

— Это нам в плюс, — обрадовался Радим, — не нужно искать старичка-отшельника и учить язык следующие полгода. Или чародея, который наделит нас знанием. А то как попаданцы бы шарахались, рояли бы искали. Итак, Зоя, с миром прояснили, давай, что по порталу.

— Камень нуждается в заряде, таскать его с собой не нужно. Нужно найти другой храм богини Ошеры и взять у жрецов намоленный последователями алтарь, который установить на камень. Он в течение пары дней наберет энергии, и можно будет вернуться. Этот портал вел в тайное убежище и сокровищницу братства, которое находилось на одном из островов в великом океане. Маленький, скалистый, снаружи не попасть, но внутри скал есть еще один храм, посвященный богине, вернее темной ее стороне.

— И, видимо, каким-то образом он сам или его слепок оказался в расколотом мире, — выдал вполне здравую теорию Матвей.

— Звучит логично, — поддержал напарника Радим. — Теперь надо найти храм, как ее там? Ошера?

Зоя кивнула.

— Выпросить, спереть, отнять (нужное подчеркнуть) алтарь, — продолжил Вяземский, — вернуться, зарядить камешек и свалить. Ничего не перепутал?

— Нет, — развеселился Шаров, — отличный план. А главное — очень простой и понятный, я бы такой сроду не придумал. Зоя, есть еще, что мы должны знать?

На этот раз бомбистка, следуя новой директиве, ответила мгновенно:

— Культ Ошеры довольно распространен во всех обитаемых землях. Люди все равно ей молятся. Поскольку богиня почитаема не только преступниками, но и стражниками, с авантюристами, и ее именем они клянутся, причем клятвы действительны только между ее истинными последователями, кто себя ей посвятил, клятва, данная любому другому, считается недействительной.

— Знакомый принцип, — усмехнулся Радим. — Был у меня школьный приятель, который бредил воровской романтикой, любил он говаривать — лоха не кинуть, себя не уважать.

— И что с ним стало? — лениво поинтересовался Матвей.

— Если долго мучиться, что-нибудь получится, — ответил Вяземский, — ищите и обрящете. Присел он за разбой, там девушка погибла, короче, плохая история. И, похоже, кто-то с воли из родни девушки до него дотянулся, порезали его здорово, выжил, но стал инвалидом, с годик промучился в больничке и подох.

— Поучительно, — выдал Шаров. — Так что делать будем? План оказался не так прост. Кроме того, мы находимся на заброшенном, лежащем в руинах летающем городе.

— О, кстати, — вспомнил Вяземский не заданный вопрос. — Зоя, как высоко летают эти города?

— Обычно не выше трехсот метров, — ответила девушка, — потолок — пятьсот пятьдесят.

— Интересно, — задумчиво произнес Матвей, — ими кто-то управляет? И если да, то почему тот, на котором мы оказались, не разбился после того, как местные устроили тут зачистку?

— Ответа на этот вопрос в памяти призрака нет, — тут же выдала Зоя. — Кроме обрывков мыслей, что в основание города вложен божественный артефакт, наделенный силой одного из богов, а пантеон тут богатый. Чтобы такой получить, требовалось преподнести очень весомый дар. Всего на Строане около полусотни различных небожителей, городов раньше было много, большие и маленькие, всего около сотни, пятьдесят из которых были довольно крупными, к ним пристыковывались артефактные платформы, на которых выращивали еду. Но время идет, и на момент смерти Лонгора осталось всего двадцать шесть крупных, про мелкие, типа Холда, он не знает. Вернее не так, все они целы, были разрушены и упали только семь, остальные стали городами-призраками, сокрытыми от чужих глаз. И это данные трехвековой давности, минимум. Селиться в них люди не особо хотят, нежить, призраки, плюс это как-то связано с артефактами, которые легли в основание городов.

— Да, сложный мир, — прокомментировал Шаров. — Вывод — мы на летающем заброшенном городе, который метрах в трехстах от земли. Нам нужно попасть в другой храм, чтобы спереть оттуда артефакт, который позволит нам вернуться домой. Я ничего не забыл?

— Нет, — подтвердил Радим. — Но есть нюанс, тащить алтарь из обитаемых мест сложновато, можно серьезно поцапаться с местными. Искать же теневое святилище, как это, привязанное к гильдии убийц, будет проблематично, поскольку нечистые на руку поклонники Ошеры — лучшие игроки в прятки. Так что вариантов не густо. Да, вот еще что, — он посмотрел на призрачную девушку, — ты рассказала про летающие города, а что под ними?

— Эта информация почти не сохранилась, — ответила та. —