— Их контрразведка, — перебил Йост, сняв очки и медленно протирая их платком, — только что получила сокрушительный удар. Они вынуждены были арестовать своего лучшего оперативного командующего. Это свидетельствует не об их силе, а об их панике. Они поверили в нашу дезинформацию и, в лучших традициях их кровавого НКВД, бросились резать свою же глотку. Ваша мнительность неуместна.

Обершарфюрер молчал, стискивая кулаки за спиной. Он знал этот тип кабинетного стратега, оценивающего живую, опасную работу по бумажкам. Начальник VI управления видел лишь удачный результат, но не хотел видеть внутренних пружин происходящего.

— Моя задача, бригадефюрер, — попытался он в последний раз достучаться до этого «патефона», — не просто получить сигнал, а добиться стратегического результата. Если это ловушка…

— Довольно! — Йост резко надел очки, и его взгляд стал остекленевшим, не терпящим возражений. — Ваш пессимизм ставит под угрозу всю операцию. Мы не можем позволить себе роскошь ждать, пока русские опомнятся и выпустят Жукова. Нет. Их паника это наш шанс. И нужно ее подкрепить.

Он подошел к сейфу, покрутил циферблат и достал тонкую папку с грифом «Только для высшего руководства».

— Ваши сомнения заставили меня искать альтернативное решение. Прямое и бесповоротное. Отыскать и активировать старый актив, не связанный с текущими задачами. Человека, который ненавидит Жукова лично.

Бригадефюрер положил папку на стол. На обложке была приклеена фотография, изображавшая холодное, аристократичное лицо с безупречно зачесанной челкой «под фюрера» и остекленевшим взглядом. Под фотографией значилось имя: «Эрлих фон Вирхов».

— Резидент «Вирсхафт», — скривился Скорцени. — Его сеть в Киеве была разгромлена русской контрразведкой. Он был отозван, разжалован, отправлен в отставку. Это битая карта.

— Именно поэтому он больше всего подходит, — усмехнулся Йост. — Его карьеру сломать невозможно. У него осталась только жажда мести. И он знает Киев, знает обстановку. Контрразведка русских вряд ли ожидает увидеть его в России, он и для них битая карта. Мы же предоставим ему все необходимые ресурсы. И поставим одну единственную задачу, а именно физическое устранение Жукова. Пока тот находится «под стражей» или сразу после его возможного, но уже бесславного возвращения.

Обершарфюрер ощутил ледяную волну ненависти. Это был идиотизм высшей пробы. Использовать неудачливого, сломленного агента для ликвидации человека, охраняемого всей мощью НКВД, да еще в ситуации полной неопределенности…

— Бригадефюрер, это же чистое самоубийство. Для Вирхова и для всей операции. Если он попадется…

— Если попадется, — холодно парировал тот, — он будет всего лишь обиженным отставником, действующим по личным мотивам. Никакой связи с управлением, с текущими операциями. Его действия дискредитируют не нас, а его самого и, в крайнем случае, Абвер, откуда он родом. Мы останемся чисты. А главное, фюрер об этом узнает в последнюю очередь, только в случае успеха. Это наша с вами инициатива по доведению начатого дела до логического конца. Вы поняли меня, обершарфюрер?

Собеседник начальника VI управления все понял. Йост, недовольный его осторожностью, решил перехватить инициативу и добиться ошеломляющего успеха в обход всех правил и санкций сверху. А в случае провала, свалить все на него, и на неудачника фон Вирхова.

— Слушайте мой приказ, обершарфюрер, — продолжил бригадефюрер, возвращаясь к своему креслу. — Вы готовите фон Вирхова, предоставляете ему канал связи, оружие, деньги, но в процесс выполнения задания вы не вмешиваетесь. Лишь наблюдаете. И следите, чтобы наши текущие агенты в Киеве не были задействованы. Это его личная вендетта.

Скорцени отчетливо щелкнул каблуками и коротко дернул головой, сверкнув лоснящимся шрамом. Человек, отмеченный вниманием самого фюрера, чувствовал, как ярость и профессиональное отвращение борются в нем с привычкой послушания.

— Будет выполнено, бригадефюрер, — процедил он сквозь зубы.

— Отлично. Приступайте. Фон Вирхов уже ждет вас в соседнем кабинете. И помните, обершарфюрер, в случае успеха, вся слава достанется нам, а не Абверу. В случае же провала… Полагаю, вы сами хорошо понимаете, на чьи плечи ляжет вся ответственность за подключение к операции скомпрометированного агента.

Обершарфюрер щелкнул каблуками, развернулся и покинул кабинет начальства. Перед тем, как перейти в соседний кабинет, он постоял стискивая виски ладонями. Идиоты. Самодовольные, трусливые идиоты, готовые ради сиюминутного триумфа угробить все.

Вирхов этот напыщенный аристократ теперь мог стать ходячей миной замедленного действия. Его появление в Киеве и неизбежное разоблачение может разрушить карьеру обершарфюрера Отто Скорцени на самом взлете. И мысль об этом была невыносима.

Пансионат для сотрудников НКВД. Октябрь 1940 года

Рабочий день я обычно заканчивал изучением сводок о проблемах. Нехватка, износ, отставание. Однако сегодняшний пакет, доставленный курьером из Москвы за личной подписью наркома Тимошенко, содержал материалы иного рода.

Я открыл ее, отодвинув в сторону карты укрепрайонов. Первые же страницы заставили меня забыть о накопившейся усталости. Итак, реактивные системы залпового огня. Описание их было сухим и сугубо техническим.

«Пусковая установка „БМ-13“ на шасси ЗИС-6 для 132-мм реактивных снарядов М-13». Будущая «Катюша», предназначенная для выпуска залпом 16 снарядов за 7–10 секунд. Дальность стрельбы до 8,5 километров.

Прилагались и фотографии. На одном снимке знакомые мне по прежней жизни длинные рельсовые направляющие, установленные на грузовике. На другом они же, но зачехленные брезентом. Представляю, как необычно это выглядит для моих нынешних современников.

Это вам не артиллерия в привычном смысле. Это оружие предназначенное для создания огненного шквала, для уничтожения вражеской техники, укреплений, транспортных узлов, для подавления переднего края обороны противника и его деморализации.

Сразу представил тихую лесную дорогу на рассвете, колонна грузовиков, похожих на лесовозы, и внезапный рев и сплошная стена огня и дыма там, где только что находились вражеские позиции. Потенциал оружия огромный. Перспектива ослепительная.

Вот только пока снарядов кот наплакал, расчеты не обучены, шасси не слишком надежное для бездорожья, а главное, секретность сохраняется до первого залпа. Оружие это можно использовать один раз, внезапно и сокрушительно.

А потом немцы сделают все, чтобы такие установки никогда больше не сделали второго залпа. Следовательно нужно научить расчеты быстро покидать место, откуда был произведен залп, чтобы не оказаться под угрозой захвата.

Та-ак… Теперь танки. О них были данные в отдельной папке. Любимые детища конструктора Кошкина «Т-34». Уже не новость, но теперь это не единичные экземпляры, а серийное производство. Наконец-то.

76-мм пушка, наклонная броня, дизельный двигатель поперечного расположения, широкие гусеницы, командирская башенка. Отличная машина для наших распутиц и равнин. Увы, все еще не без конструктивных недостатков, но уже годная для массового использования.

Таких машин нужно не десятки, а тысячи, и нужно было научить на них не просто ездить, а воевать сходу, переходя с марша в атаку, во взаимодействии с пехотой. А их пока капля в море устаревших