Медленно приближаясь, я замираю прямо у двери, прислушиваясь к любым звукам. Тишина.

Я надавливаю на дубовую дверь. Петли скрипят, когда я заглядываю внутрь. Робби стоит у окна, засунув руки в карманы, ко мне спиной. Он знает, что я здесь, но не оборачивается и не подает знака, что заметил меня, когда я вхожу в комнату.

— Ты убил хозяина этого костюма? — осторожно спрашиваю я.

Он поворачивает голову, касаясь подбородком плеча, и отвечает:

— Тебя бы это смутило, если бы я это сделал?

Нервно облизывая губы, я продвигаюсь глубже в комнату, сохраняя дистанцию. Робби опасен. Больше зверь, чем человек. И хотя что-то подсказывает мне, что он никогда не причинит мне вреда, он выводит меня из равновесия как лучшим, так и худшим образом.

Я протягиваю руку, позволяя пальцам скользнуть по цветному покрывалу, не сводя взгляда с его спины. Мне любопытен он, и это любопытство приковывает меня к месту. Провожаю взглядом его плечи, спину и сужающуюся талию, я шепчу:

— Возможно.

Его губы изгибаются в улыбке, и он полностью поворачивается ко мне, его глаза ловят мои.

— Тебе понравился мой подарок?

Голова.

С любопытством я провожаю взглядом каждый его жесткий угол, каждый изгиб его груди, представляя её обнаженной.

— Откуда ты так много обо мне знаешь, Робби?

— Я заставляю тебя нервничать? — Его хриплый голос заставляет мое сердце бешено колотиться.

Я поднимаю глаза на него.

— Было безрассудно приходить сюда, Робби.

Усмехаясь, он опускает подбородок на грудь и медленно, чувственно проводит языком по губам, и я чувствую это всем телом, до кончиков пальцев ног.

Эти губы касались меня.

— Ты делаешь меня безрассудным, Саванна. Ты заставляешь меня хотеть нарушить все гребаные правила, только чтобы снова вкусить тебя. Если это делает меня животным, что ж, пусть так.

Я делаю еще один шаг ближе, останавливаясь как раз на расстоянии вытянутой руки. Его темные глаза скользят по моему лицу, согревая изнутри, и он стирает расстояние между нами последним шагом, убирая мои волосы за ухо своими теплыми, грубыми пальцами. Я задерживаю дыхание, пойманная подводными течениями его темного океана. Затянутая на дно без всякой надежды всплыть.

— Такая совершенная.

— Зачем ты убил его, Робби?

Он подходит еще ближе и берет мое лицо в свои большие татуированные ладони. Чувственный взгляд, которым он скользит по каждому сантиметру моего лица, прежде чем остановиться на моих губах, заставляет мое сердце биться чаще. Я как воск в его руках, готовый принять любую форму, которую он захочет, с той зловещей обещанием в его темнеющих глазах.

Разрушь меня, Робби.

Сделай меня своей.

— Я сделал это для тебя.

Мои ресницы трепещут, слезы готовы хлынуть.

— Я не просила тебя делать это.

— Просила, — он нежно целует меня в уголок губ, шепча. — Когда ты открыла свое сердце такому монстру, как я.

— Ты не монстр.

— О да, детка, я монстр. Я худший из них всех. — Его горячее дыхание танцует на моих покалывающих губах. — Марк Арчер. На одним монстром из твоего прошлого меньше, о котором тебе нужно беспокоиться. Поверь мне, я не успокоюсь, пока не переловлю их всех. И только тогда я позволю себе снова вкусить эти сладкие губы.

Погодите, что?

— Ты уходишь? — спрашиваю я, когда он обходит меня и направляется к двери.

Он оборачивается в дверном проеме, и мою грудь сжимает боль от выражения сожаления на его красивом лице.

— Почему?

У него дергается мышца на челюсти.

— Я не хочу причинять тебе боль.

— Причинять мне боль?

Он отводит взгляд, рассеянно глядя на окно, прежде чем его темная, измученная бездна возвращается, чтобы пожирать мое лицо.

— Я не знаю, как дать тебе то, что тебе нужно, Саванна. — Его плечи опускаются, и он позволяет мне мельком увидеть человека за всей этой тьмой. — Я никогда не прикасался к женщине, не причинив ей боли. — Он слегка пожимает плечами, смотрит на меня, у него бешено дергается мышца на щеке. — Я не смогу жить с собой, если причиню тебе боль.

— Ты обманываешь себя. — Я преодолеваю небольшое пространство, пока не оказываюсь так близко к нему, что тепло его тела проникает сквозь мою одежду. Вытягиваю шею и смотрю в его бездонный океан — каждую трещину и несовершенство. — Ты не причинил мне боли в тюрьме, когда я сняла с тебя наручники. — Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к нему, но замираю, заметив, как он напрягся. — Я никогда не чувствовала себя такой живой, Робби. — Опуская руку, я сглатываю обиду, которую чувствую, когда он отгораживается от меня. — Ты не причинил мне боли и в ту ночь, когда преследовал меня у реки.

Мягкие пальцы скользят под моей челюстью, и он приподнимает мой подбородок.

— Первую девушку, которую я убил, я убил случайно. Она просто хотела убедиться, что со мной всё в порядке, а я обхватил её горло пальцами и не переставал сжимать, пока она не умерла. Ты слышишь меня, Саванна? Я не хотел убивать её, но я это сделал. — Он наклоняется, заставляя меня смотреть ему в глаза. — Я не могу пообещать, что не сделаю того же с тобой, но я могу пообещать, что убью каждого гребаного дракона из твоего прошлого и принесу их головы тебе на блюдечке. Я монстр, Саванна. Так позволь мне делать то, для чего я был рожден. Позволь любить тебя так, как я только умею.

Он выходит, прежде чем я успеваю ответить, оставляя меня смотреть на пустой дверной проем с комом в горле и шепотом поцелуя на губах. Я бросаюсь за ним, перехватывая его как раз у лестницы.

Обходя его, я позволяю ему увидеть правду в моих глазах.

— Так причини мне боль, Робби. Я хочу этого. — Я кладу ладонь на его бешено колотящееся сердце, поражаясь тому, что могу так влиять на такого человека, как он. — Впусти меня. Я тебя не боюсь.

Одним резким движением он обхватывает мою шею рукой и с такой силой прижимает меня к стене, что из моих губ вырывается вздох.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

Мое горло двигается под его теплой ладонью, пока я проглатываю весь страх.

— Ты не знаешь меня, Робби. Может быть, я тоже монстр.

Его пальцы дрожат на моей шее.

— Именно так я убил её. В точно такой же позе.

Мое сердце глухо стучит, пока он изучает мои глаза с такой интенсивностью, что сжигает все стены, которые я когда-либо строила. Мне нужна боль, которую я вижу в этих темных глазах. Мне нужно всё.