class="p1">Вот, например, как та женщина, которая сейчас, наверно, переминается с ноги на ногу, не понимая, почему Дан не приглашает ее в дом…

— Потому что не хочет знакомить с тобой, — тихонечко шепчет разум, но я сжимаю виски руками и трясу головой.

— Нет, — отвечаю мысленно, но все равно отхожу ближе к стене, стараясь укрыться.

Я остаюсь верна статусу лишь фиктивной девушки, но никак не настоящей.

— Тетя Галя, мы расстались с Лолой. Ты что совсем за моей личной жизнью не следишь? — укоризненно чеканит Дан. — Я по уши влюблен в Анну Белову, участницу “She”. Об этом писали везде…

— Ну… — тянет женщина. — Я не поверила.

— Придется, — многообещающе хмыкает Пантера, заставляя меня паниковать. — Сейчас я познакомлю вас. Энн, иди сюда…

Их твердые шаги отдаются в голове громким эхом, а руки нервно одергивают одежду, словно она от этого станет привлекательнее.

О, божечки!

Ты fool, Чернов. А точнее, камикадзе… Потому что идешь на явную смерть… Я придушу тебя после всего этого…

Закусываю губу и чувствую, как огнем пылают щеки.

Мне неловко и стыдно… Мучает ощущение, что я не на своем месте.

Ладони потеют, а расширенные от страха глаза впиваются в улыбающееся лицо Дана. Сердце переворачивается, и на мгновение я забываю о постороннем человеке. Я просто улыбаюсь своему парню в ответ.

— Энн, знакомься. Это моя родная тётя, — говорит Дан, уже вовсю притягивая меня за талию к себе.

— Галя… Тётя Галя, — родная сестра мамы Богдана, — женщина сжимает мою руку, при этом бросает вопросительные взгляды на Пантеру. — Ты почему не сказал мне, что я пришла слишком рано. Это мы здесь в деревне привыкли вставать с первыми лучами солнца, а в городе другая жизнь.

— Нет… Нет… Мы… То есть я… Уже не спала, — восклицаю я, уловив взгляд женщины на моих пижамных сердечках. — Я всегда просыпаюсь рано.

Когда мы вернёмся в Москву, ещё один котенок получит по загривку. Ведь то, что Пума притащил меня сюда без обуви и в пижаме, все усложняет.

— Если рано, то уже, наверно, успела проголодаться, — хихикает добродушно женщина и мчится обратно к входной двери. — Я тут принесла кое-что.

И пока тётя Галя хлопочет над своими пакетами, я одергиваю Дана:

— Богдан, а почему вы не сказали мне, что у вас сегодня день рождения? — шепчу тихо, но очень деловым тоном.

Парень прыскает со смеху, но тут же прикрывает рот ладонью и натягивает на себя маску спокойствия.

— Я просто, Анна Белова, хотел получить свой подарок как минимум дважды. Первый в знак наших начавшихся отношений, а второй в честь праздника.

— Ко всем твоим прошлым недостатками, Пантера, добавляется ещё два, — бубню со смешком, тая от улыбки Дана. — Жадность и изворотливость…

— С тобой только такие методы применимы… — так же игриво отвечает мне парень, обнимая ещё крепче. — Я пипец какой жадный до тебя. Но чтобы мне получить все, что я хочу, мне же придется извернуться. Верно, Скрипка?

Жар снова приливает к щекам, а я застигнутая врасплох откровенным намёком, прячу лицо, упираясь в предплечье парня.

— Что? — через минуту вскидывает руки Пантера, и я непроизвольно отскакиваю от него.

Но тут же замираю под заинтересованным взглядом женщины, которым она обводит нас с Даном.

— Да, ничего-ничего, Богдаша! Я просто радуюсь, что ты снова улыбаешься… Спасибо тебе, Анюта…

Тётя Галя подходит и обнимает одновременно меня и Дана, а я замечаю в её ресницах повисшую слезинку. Не знаю или, точнее, уже не помню, как реагировать на такое проявление любви, поэтому просто обнимаю растрогавшуюся женщину в ответ.

— Ну, не выдумывай, я часто улыбаюсь… — чеканит Пантера, стирая слезы с пожилого лица.

— Ох, мой мальчик, сейчас ты улыбаешься душой. Это видно в твоих глазах. Они так ярко светятся, — женщина несколько раз моргает, чтобы прогнать непрошеные слезы, а потом продолжает: — Хоть ты полностью унаследовал внешность и характер отца, но в тебе есть кое-что от матери. Рая не могла скрывать своего отношения к людям. Все новые знакомые приходили в ее жизнь с характеристикой “хороший человек”, но если случалось так, что хоть один раз они вели себя не соответствующе этой характеристике, то уже навсегда теряли ее расположение. По тому, как твоя мама относилась к людям, было понятно, какой человек перед ней. Поэтому видя, как ты сейчас относишься к Анюте, я понимаю, что она хороший человек.

— Она очень хороший человек, тетя… — парень упирается подбородком о мою макушку и крепко прижимает меня спиной к своей мускулистой груди, давая понять, что он со мной, он уверен во мне, он моя защита и поддержка.

Все мои глупые комплексы отступают. Здесь и сейчас я не причина всех бед и несчастий, я “хороший человек”. И от этого становится так тепло и пьяняще, словно меня до краев наполнили алкогольным пуншем, в который добавили щедрую щепотку любви.

— Так, дети, самое время кормить вас… — активизируется женщина, снова возвращаясь к своим пакетам. — Так здесь у нас яйца, а в том пакете грудинка. Анют, ставь сковородку разогреваться на плиту… — раздает указания тетя Галя, а я лишь многозначительно пялюсь на появляющиеся на столе продукты, не понимая, что должна делать.

— Дан… — ворчу я, подталкивая парня к кухне. — Помоги мне. Я не знаю, где и что лежит…

— Ой, Анют, он тоже не знает, — посмеивается женщина. — Умеет только на этой своей балалайке тренькать.

Но замечая сведенные брови Пантеры, тетя тут же добавляет:

— Но мне очень нравится это его треньканье. Богдаша — гордость всего нашего рода. Наш соловей!

— Тетя, ты перебарщиваешь, — смущается Чернов, но женщина лишь посылает ему неловкую улыбку и продолжает:

— Рая, когда еще была беременная, начитавшись каких-то умных книг, приказала Пете купить ей плеер и диски, чтобы она могла в любом месте: на пастбище, в коровнике или в огороде — включать музыку ребеночку, который все слышит даже в утробе. Только вот продавщица, увидев грозного серьезного мужчину, продала ему диски вовсе не с детскими песенками. От громыхания той музыки куры переставали нестись. Но на Богдашу эта музыка действовала успокаивающе.

— Родители укладывали меня спать под Эминема, а в четыре я зачитывал Баста “Мама”, - втянулся в разговор Дан. — Из каждой поездки в город мне привозили новый диск, а на каждый день рождения дарили новый плеер, потому что старый не выдерживал год ежедневной работы. К десяти годам я сам освоил ноты и гитару и очень хотел учиться музыке дальше. Папа тогда сказал: “Если сам сможешь поступить в гимназию, то так тому и быть —