— Я должен был его убить, только охрана все время мешала, а потом еще Лола. Нахрена только вернулась. Я ж объяснил ей, что люблю эту бесячую выскочку, которая сначала свернула мне мозги, а потом какого-то хуя решила бегать от меня.

Открываю рот, чтобы сделать вдох, но это не помогает. Я задыхаюсь, так как дыхательная система, как, впрочем, и весь организм, парализована. Все на что меня хватает — это уговаривать свой мозг активизироваться и не позволить мне обмякнуть.

— Белова, ты слышала? — слова Чунева фоновый шум, который заглушается барабанной дробью сердца.

— Скрипка? — отталкивает от себя друга Пантера и пошатываясь рыщет глазами по комнате.

Ему требуется время, что сфокусировать поплывший взгляд на мне и словить равновесие.

Черные пугающие глаза впиваются в мое лицо, запуская адреналин в кровь. Дан медленно раскоординированно приближается, пока я завороженно смотрю на его кадык.

Сердце забивается под ребра, но ведь оно не должно бояться Пантеры. С Даном я в безопасности, он много раз показывал мне это. Но он все же до чертиков страшит меня. Его горячее и тяжелое от алкоголя дыхание заставляет меня прикусить губы и напрячься. Вздрагиваю, когда он касается горячими пальцами моей щеки, скользит по губам, подбородку, а потом смыкает ладонь на моей шее.

— Я никуда тебя не отпущу, Скрипка, — шипит, нависая надо мной. — Сейчас для меня есть только два вариантов. Вместе с тобой или на максимальной скорости в отбойник.

Больно давит в груди, и это вовсе не от тяжести тела парня…

Он сломлен.

Мной…

И от этого мое сердце нестерпимо щемит и ноет.

И сейчас я понимаю, о чем говорил Дан, когда мы стояли в клубе, прижавшись друг к другу. Сейчас я чувствую не только свое сердце, но и то, как жалостно в крепкой мускулистой груди рокочет сердце Дана, словно просит поверить ему.

— Я верю, — кричу в мыслях, но в голос не выходит. Не то из-за руки, подрагивающей на моей шее, то не из-за глаз, которые топят меня в любви.

Не верится, что такое возможно… Но это однозначно есть… Я ведь чувствую…

Протягиваю руки и обнимаю парня.

Хочу, чтобы чувствовал и он…

Я люблю его.

И мы сейчас или вместе… Или я вниз с крыши.

— Так, ключи у этого Ромео придется забрать, а еще ликвидировать заначку с бухлом, — возвращает меня в реальность Пума. — За остальное отвечаешь ты, Белова. Ему для нормального состояния нужно как минимум проспаться.

Дан еще на несколько минут зависает в моих объятиях, а потом легонько отталкивает меня от себя.

— Я все исправлю, Энн. Клянусь… — шепчет, прожигая меня таким откровенным взглядом, что мне приходится закрыть глаза. Его чувственные пальцы собственнически бродят по моей коже, слишком странно влияя на меня. Низ живота наполняется тяжестью и жаром, и мне приходится сжать бедра, чтобы не позволить этому жару опуститься ниже.

— Новенькая, ты уложишь его спать только, если сама ляжешь рядом с ним.

Глава 46

Дан

Она улыбнулась во сне, а ты забыл, как дышать.

Мы с Энн вернулись к тому, с чего начали. И сейчас я не упущу возможности пробраться и закрепиться в сердце этой бесячей выскочки, которая сейчас выглядит самым милым и нежным созданием на земле. Но это только пока она спит.

Я в шаге от того, чтобы истерично рассмеяться, потому что уже мысленно представляю, что меня ждет, когда она откроет свои голубые глазки.

Поверьте, “fool” — это будет самое безобидное, что она мне скажет.

Я знатно накуролесил в последние два дня. Потеря Энн, драка под вспышки фотокамер, отстранение от участия в проекте с возможным последующим вылетом, утренняя ссора с Жекой.

Будем откровенны, Пума появился не вовремя. Пытаться вывести меня на разговор после прочистки от продюсера — очень хреновая затея.

Мне и так было пиздец как стыдно, что я подвел группу, а главное, Скрипку…

А тут еще друг со своим:

— В чем был смысл драки, Пантера, если по итогу ты просрал и карьеру, и Белову?

Смысл был в том, чтобы спустить пар, выплеснуть все то, что кипело внутри.

С этим я справился превосходно, а на остальное не хватило сил.

Поэтому затарился в ближайшем супермаркете бухлом и рванул туда, где должны были помочь даже стены.

Но не помог ни алкоголь, ни дикий крик, ни разхуяренные и онемевшие от ударов о стену костяшки пальцев.

Я злился на самого себя. Потому что проебал все. Начиная с настоящего без Скрипки и заканчивая будущим без музыки.

Я не понимал, как мне просто начать нормально дышать, если Энн не будет рядом.

Я не представлял, о чем мне мечтать, если мне закроется дорога на сцену.

Поэтому я тупо пил, зная, что не отключусь без спиртного. А отключиться мне было физически необходимо, чтобы перезагрузиться и начать искать выход.

Втягиваю носом воздух с ароматом любимой девушки и мысленно шлю благодарность другу. Этот засранец лучше меня знал, что поможет мне прийти в себя и заставит рыть землю даже кровоточащими руками.

Моя Скрипка…

Черт возьми, как же я счастлив рядом с ней. И не потому, что пофиг на остальные проблемы, а потому что с ней я смогу со всем справиться.

Она стоит того, чтобы подняться со дна.

Смотрю на нее и задыхаюсь от эмоций.

Я никогда не хотел так жадно любить. Я распиздяй в отношениях с девушками.

Но со Скрипкой…

Я, твою мать, сам насмотреться, надышаться ее не могу… Как при этом позволить другому находиться рядом с ней, трогать ее непослушные прядки… Или того хуже отдать ее другому...

— Привет… — шепчет робко и растерянно, смущаясь под моим ненасытным взглядом.

— Доброе утро, — отвечаю, не скрывая того, что любуюсь ей.

— Ты не хотел меня отпускать, — оправдывается, кивая на наши соединенные руки и прикусывая нижнюю губку.

Блядь, пытаюсь сглотнуть, но она такая сонная, трепетная, сладкая, что слюнки текут сами собой…

С таким выбросом окситоцина моему члену придется тяжко…

— Тогда почему на полу? — интересуюсь, притягиваю ее за руку, которую держу в своей ладони со вчерашнего вечера.

— Ты попросил не прижиматься к тебе… — шепчет смущенно, присаживаясь на край кровати.

— Значит, я вчера не все мозги пропил.

— Жека забрал у тебя все спиртное, — ее зажатость начинает меня напрягать.

Мы, конечно, ничего вчера не обсудили, но ведь и так все понятно.

Верно же?

— Разумно, — вставляю односложно.

— И меня сюда привёз, — еще более нервно.

— Хоть