Но когда она приподнимает свою голову, я не позволяю её губам открыться. Всасываю их в себя и облизываю как леденец.

Торжествую, понимая, что моя животная страсть сбивает девушку с толку…

Но черта с два я остановлюсь. Я не буду играть по её правилам.

— Сейчас я твой смычок, Скрипка… — чеканю, но выходит как-то низко и хрипло. А все оттого, что тело горит от возбуждения…

Поэтому я снова впиваюсь в её губы. Царапаю зубами. И снова лижу и лижу свой обалденно вкусный леденец.

Блядь…

Что-то невозможное…

Охренительно…

Скрипка охренительная…

Ее поцелуи — чистейший кайф.

Я уверен, что своими тихими стонами она просит о большем. И я даю ей больше: проникаю в её рот ещё глубже языком, опускаю руки на её маленькую задницу, оглаживаю её и толкаю на себя.

Твою мать.

От столкновения наших тел из моей груди вырывается горданный рык, который смешивается с её тяжёлым, прерывистым дыханием.

Снова сталкиваемся губами во влажном поцелуе, вибрируя на грани безумства.

Не может быть так нереально хорошо и нестерпимо больно одновременно.

Захватывает дух и разрывает все мыслимые и немыслимые шаблоны к чёртовой матери.

Потому что Дан Чернов кончает от поцелуев девушки…

Потому что Дан Чернов жаждет продолжения, как никогда раньше, но не спешит, а наслаждается девочкой в своих руках…

Потому что Дан Чернов уже весь искрит, но не включает режим разрядки. Он кайфует от этой сладкой муки…

Мне нравится то, как её пряди ложатся в мою руку…

Я тащусь от того, что её ротик рядом и не язвит, а выпрашивает ещё один поцелуй.

Меня до боли колошматить робкие поглаживающие касания Энн.

Ее невинность и скромность делают со мной что-то непонятное.

Я не узнаю себя…

Но я нравлюсь себе таким…

Я Чёрная Пантера, но сейчас я не беру девушку как добычу, пойманную на охоте, я приручаю к себе свою самку…

Или она меня?

Скрипка до жжения вцепляется в волосы на затылке и тянет меня на себя. Накрывает мои губы своими и, блядь, подстраивает меня под свой ритм. Скользит своим языком по моему, но не проникает глубже.

Дразнит меня бесячая выскочка…

Но нет, девочка, я и так слишком долго играл в поддавки…

Обрушиваюсь на её рот, забираюсь языком в самые потайные дальние закутки. Энн пытается поспевать за мной, но от этого лишь слабеет. Виснет, обхватив мою шею руками и привалившись к груди.

Да, это охуеннно…

Эта девочка подходит мне идеально. Её головка идеально запрокинута, чтобы я пожирал её губы. Её набухшие соски под тонкой тканью пижамы в сердечки идеально упираются в мою грудь. Мои бедро идеально лежит между ногами Скрипки…

И она идеально трётся об него…

Ох… Твою ж мать…

Смотрю, не отрываясь, как моей девочке сейчас хорошо.

А когда слышу её первый серьёзный стон, не выдерживаю. Подхватываю под попу, чувствуя, как её дрожь удовольствия переходит ко мне, и несу к дивану, опускаю и осторожно навалилась сверху.

Смотрю на её поплывший от недавнего оргазма взгляд, который медленно сосредотачивается на моем лице, а потом панически начинает метаться, а тело напрягается.

— Энн, ты боишься?

— Скорее нет, чем да, — отвечает, добивая меня тем, что снова прикусывает свою нижнюю губку. — Я просто не знаю, что делать…

Улыбаюсь этой открытости, наивность и невинности…

Пробирает до мурашек, ведь вот-вот она будет моей…

А я её… Её первым…

— Делай все то, что делала до этого. Целуй, обнимай, прижимайся ко мне… А большее тебе подскажет твое тело…

— Или твой гость… — громкий стук в дверь долетает теперь и до моих ушей.

— Не обращай внимания, — выдыхаю, ощущая, как Энн вся подбирается подо мной.

— Дан, открой, — просит, потупив глаза и покраснев ещё больше. — Я не смогу, если кто-то будет за дверью…

— Надеюсь, это кто-то, кого я смогу убить, — рычу как голодное животное, у которого отобрали самый лакомый кусочек.

Так красиво — Сергей Лазарев

Твоя любовь подпускала близко Прощала крики, по нервам била Прощала боль, признавала риски Твоя любовь во мне всё мирила Твоя любовь, прикасаясь к телу Меняла время на запах кожи Твоя любовь становилась целым Из двух частей, что так не похожи Твоя любовь — это так красиво Твоя любовь — этих тактов сила Твоя любовь лишь моё светило Твоя любовь — это так красиво Твоя любовь — это так красиво Твоя любовь — этих тактов сила Твоя любовь меня доводила Но твоя любовь — это так красиво

Глава 47

Ann

— Богдаша, а я уже думала, что мне придется, как в прошлом году, поздравлять тебя с днем рождения по телефону. Молодец, что вернулся. Мы все очень по тебе скучаем…

Богдан?!

День рождения?!

Слова прилетают в меня как удар кувалды по темечку. Глаза мгновенно расширяются от удивления.

— Дан — это Богдан? Я всегда думала, что это от Даниил или Даник, — анализирует услышанное мой мозг. — А день рождения сегодня… Вот прям сейчас… Это вообще капец…

Как же я мало знаю о Дане… О Богдане… Кстати, мне очень нравится это имя… Интересно, как он отреагирует, если я его так назову…

Так не думать об этом пока… Сейчас мне нужно привести себя в нормальный вид, чтобы встретиться с гостьей Пантеры. Хотя это сделать очень сложно, когда на тебе пижама и в досягаемость нет зеркала, чтобы справиться с торчащими волосами…

— Ты приехал с Лолочкой? — снова спрашивает женщина. Мы не видим друг друга, так как я укрыта аркой, которая отделяет прихожую от большой комнаты, совмещающей в себе и кухню, и столовую, и зал.

От упоминания имени бывшей Чернова в груди словно активизируется кислота, которая, шипя, разъедает ту уверенности и значимость, которую я только-только начала ощущать.

Честно, я очень боюсь наших отношений с Даном. Просто до чертиков… До черных пятен перед глазами…

Нет, я уверена в своих чувствах… Наверно, уверена и в чувствах Дана ко мне…

Но я так давно не была любима и так давно не любила открыто, что забыла, как это принимать и отдавать любовь…

Как это сказать “люблю” и не бояться услышать в ответ “ненавижу”...

Как это просто искренне поверить в “люблю”, а не искать в этом слове подвоха или издевки.

И как вообще наплевать на то, как на меня будут смотреть рядом с лидером “Опасных”.

Нет, не фанаты, конечно… А все те, кто воспринимает Дана только в паре с Лолой…