— Если я узнаю, что ты шпионишь за мной…

— Больно надо, — фыркнула я, проходя мимо. — В следующий раз прячьтесь со своим дружком получше.

— Да пошла ты!

— Я тоже была рада тебя видеть, Яночка, — крикнула я, не оборачиваясь, и показала средний палец.

— Сука, — раздалось позади.

Я не стала ничего отвечать и пошла по тропе до дома Зои. Еще издалека я заметила ее ярко-рыжие волосы, трепетавшие на ветру. Она сидела на крыльце, покачивая дочь на руках с сосредоточенно-спокойным лицом. Увидев меня, она улыбнулась.

— Варечка, как хорошо, что ты пришла!

Она встала и буквально сунула мне ребенка. При виде крошечного личика, я растаяла и почувствовала, как напряжение последних дней стало потихоньку исчезать. Огромные голубые глаза малышки смотрели на меня с любопытством и наивностью.

— Как дела у вас, Зоя? — спросила я, осторожно покачивая девочку.

— Ах, Варечка, да все как всегда, — ответила Зоя с легкой усталостью в голосе. — Некогда даже присесть.

С этими словами она плюхнулась на скамью и заправила за ухо волнистую прядь.

— Мия стала беспокойно спать. Паша отсыпается после вашей последней вылазки, — продолжила Зоя, — а я тут одна с дочкой. Иногда кажется, что дни просто сливаются в один. Ненавижу домашние дела.

Я покачивала малышку, думая о том, как сильно она похожа на Диму: те же густые русые волосы, та же улыбка, те же глазки. Чудесный ребенок. Жаль, что Дима никогда не сможет ее увидеть. И Маратовна. Директор, при ее жестком характере, любила всех детей без исключения. Рядом с ними она преображалась, становилась мягкой и ласковой. А дети, чувствуя доброту, тянулись к ней.

— Ты совсем меня не слушаешь? — возмутилась Зоя.

— Прости, не могу налюбоваться этой сладкой крохой.

— Варя, Паша совсем не помогает мне. Если он не с вами в походе, то пропадает на работе или точит и чистит свои ножики.

— Не ножики, а ножи, — поправила я. — Зоя, ты знала, с кем собираешься жить. Паша — трудоголик. Он не может сидеть на месте без дела.

— А как же домашние дела? — запищала Зоя. — Я что, одна должна мести его дом и готовить еду?

— Тише ты, — шикнула я, — не кричи. Мия засыпает.

Пригревшись в моих руках, малышка сонно прикрыла глазки.

— Я устала, — Зоя продолжила свой монолог. — Не такой жизни я хотела.

Не в силах слушать ее нытье, я предложила прогуляться в лес.

— Если тебя не устраивает жизнь с Пашей, ты в любой момент можешь съехать, — сказала я, когда мы шли к моему любимому заваленному дереву. — Тебя никто не держит возле него силой.

— Но Павлик заботится о нас, — ответила Зоя уже спокойно. — Он приносит нам одежду, еду, игрушки для Мийки. И с ним не страшно ночью спать.

— Значит, будь хорошей женой и ухаживай за ним.

— Я ему не жена, и тебе прекрасно это известно, — сказала Зоя, поджав губы.

Конечно, я прекрасно об этом знала, но не смогла удержаться от того, чтобы в очередной раз ее поддеть. Я очень удивилась, когда Паша полгода назад подошел ко мне и заявил, что хочет заботиться о еще беременной тогда Зое. Будто я была ее опекуном. Хотя в каких-то моментах так оно и было. Я дала свое согласие, и жить стало легче сразу троим: я была спокойна за подругу, Зоя оказалась под надежной защитой, а в Пашином доме появилась какая-никакая хозяйка.

— Мы живем с ним как сожители, не больше, — твердо сказала Зоя. — И меня это устраивает.

— А его? — поинтересовалась я.

— Не знаю. Думаю, что да.

— Раз вас все устраивает, то тебе не на что жаловаться.

Зря я это сказала. Зоя нашла еще множество поводов для нытья, пока мы шли к моему секретному месту. Когда мы наконец пришли, я радостно показала ей заваленное дерево. Оно образовало уютный уголок среди леса, где можно было спокойно посидеть и поразмышлять.

— Вот здесь я иногда прячусь от всех, — призналась я. — Хорошее место для размышлений.

Запах хвои смешивался с влажностью осенней земли, приносил успокоение. Зоя осторожно устроилась на широком стволе, придвинув к себе сухой листок и поигрывая им. Я села рядом, держа Мию.

— Как часто ты приходишь сюда? — вдруг спросила Зоя, перебивая тишину.

— Каждый раз, когда мне нужно подумать или сбежать от реальности, — ответила я, оглядывая знакомые очертания дерева. — Иногда полезно просто остановиться и побыть наедине с природой.

— Это правда, — согласилась она, поглаживая пальцами шершавую кору. — Кажется, я понимаю, почему ты так любишь это место. Здесь действительно спокойно.

Время словно остановилось, и казалось, что все проблемы остались далеко за пределами этой лесной обители. Зоя вдруг приподнялась, стряхнув с одежды мелкие кусочки мха и хвои, и спросила:

— Ты скучаешь по нему?

Что-то внутри меня встрепенулось. Я знала, о ком она говорила, но все равно спросила:

— По кому?

— По Илье.

— Наверное.

Ложь. Я каждый день о нем думала. Тем более сейчас, когда он лежал в больнице. Когда он так мучительно близко. Но почему-то я не спешила идти к нему, оттягивала этот момент. Даже решилась на прогулку с Зоей вместо этого.

— Ты любила его?

— Наверное. — Возможно, правда. — Раньше мне его больше не хватало, чем сейчас.

— Почему?

— Хотела, чтобы меня защищали.

— А теперь?

— А теперь я сама могу за себя постоять.

Это была правда. Я стала сильнее, смелее, решительнее. Я рейнджер. Теперь сама защищаю других.

— Интересно, где он сейчас? — задумчиво спросила Зоя.

Почему-то мне не хотелось рассказывать ей, что вчера мы нашли Илью на дороге. И в то же время, хотелось хоть с кем-то поделиться этой новостью.

— Зоя, он в Логове.

— Илюша тут? — Зоя вздрогнула от удивления и тревоги, ее глаза расширились, и дыхание стало неровным.

Было видно, что ей хотелось задать тысячу вопросов, но она остановила себя, подавила первое желание. Вместо этого она пристально смотрела на меня, ожидая продолжения.

— Угу, — тихо подтвердила я, ощущая, как внезапно вырос груз ответственности. — Мы нашли его, когда возвращались домой. Он был без сознания и ранен. Сейчас его лечат, — я старалась говорить спокойно, но внутреннее беспокойство все равно глубоко застряло в голосе.

— Ты уже была у него?

Я вздохнула и посмотрела вдаль, туда, где кроны деревьев сходились в густую зеленую арку. Там, внутренняя тишина леса накрывала боль и тревогу, которые я так не хотела выпускать наружу.

— Нет, — только и смогла сказать я.

— Почему?

— Наверное… — Я запнулась. — Наверное, я еще не готова.

Мне хотелось сказать, как сильно я хочу его увидеть. Как сильно я