Краем глаза, пока слушала волчиц, наперебой рассказывающих про прижившиеся в домах выращенные мной растения в горшках, заметила Лору с каким-то свертком в руках. Рядом с ней шла незнакомая мне девушка с яркими голубыми глазами и россыпью веснушек по носу и щекам. Она приветливо улыбнулась, в то время как Лора сделала вид, что меня даже не заметила.

Неожиданно волки, как один, замерли прямо посреди разговора, и у меня от этого по спине побежали мурашки. Воздух внезапно наполнился небывалым ледяным холодом, который не просто касался кожи, а проникал внутрь, казалось, пронизывал даже кости и заставлял сжиматься сердце.

– Проклятье активировалось! – тихо выдохнула Дариса, и ее пальцы судорожно вцепились в мою руку, но я поняла это уже и сама.

Не узнать ту жуткую, смертельно опасную силу, почувствовав ее даже однажды, невозможно. Сердце ухнуло куда-то вниз, ноги стали ватными, а ладони мгновенно вспотели.

Небо вдали стало заволакиваться белесой дымкой. Это был не просто туман, над лесом медленно поднимался шлейф из мелких сверкающих льдинок, острых и безжалостных, высматривающих свою добычу.

– Собираемся на площади, – раздался низкий, властный голос Никиты, волка из ближнего круга Ильгара, где-то совсем близко, но я не смогла обернуться, оторвать хоть на мгновение взгляд от того места, где собиралось проклятье. – Не паникуем. Не бежим. Не прячемся. Не оборачиваемся. Держимся вместе, так жертв будет меньше.

Ужас от этого простого, явно отработанного приказа накрыл с головой. Они живут с этим. Они к этому… почти привыкли. Я нервно сглотнула, сжала кулаки.

Оборотни молча развернулись и послушались Никиты. Они спешили со всех сторон, выбегали из домов, словно надеялись на площади среди своих найти защиту. Я уже знала от Ильгара, что так шансов выжить больше. Когда оборотни в человеческом обличие и собранны в одном месте, проклятье забирает лишь одиночек, тех, кому не посчастливилось оказаться далеко от стаи.

Толпа увлекла меня, словно погрузившуюся в оцепенение, к площади возле дома собраний. Но все, о чем я могла думать – кто-то сегодня навсегда замрет куском льда.

Меня подтолкнули куда-то в центр собравшейся толпы, и я чуть не зажмурилась от ужаса, смотря, как медленно и неумолимо, словно ледяной купол, только призванный вовсе не защищать, а нести смерть, приближается волна проклятья.

– Ахгар! – вдруг раздался отчаянный, разрывающий душу на части крик Лоры, и я вздрогнула, приходя в себя.

Она вырвалась навстречу мужчине, бежавшему по просторной улице со всех ног, за которым мчалось проклятье. Кто-то охнул, попытался ее удержать, но не смог. Вскоре Лора прижалась к Ахгару, оплетая его руками и замирая, когда ледяные осколки обернулись вихрем, накрыли их, за считанные секунды превращая в кусок льда.

Великая Белая Волчица! Я не видела в своей жизни ничего более жуткого, чем это. Лед был прозрачным, как идеальное стекло, и в замерших лицах читались все эмоции – отчаянной решимости и невероятной любви этой пары.

Я еще сильнее сжала ладони, ощущая, как в горле встает ком. Тем временем куски льда, в которых оказалась пара, закружились в вихре, исчезли, переносясь в пещеру.

– Небо, нет, – прошептал кто-то рядом в неимоверном ужасе. – Там… Арий и дети.

Я обернулась на голос, и кровь застыла в жилах. Вдоль улицы мчались со всех ног дети и подростки, которые, похоже, почувствовали ледяное проклятье во время тренировки. И я уже не увидела, а почувствовала, как оно, почуяв новую добычу, развернулось и устремилось к ним.

Я еще не осознала, что делаю. Ноги сами понесли меня. Я проскользнула сквозь расступающуюся толпу и выскочила им навстречу. За спиной послышались отчаянные крики, но я не вслушивалась в их голоса.

Я видела только испуганные, широко раскрытые глаза детей и подбадривающего, бегущего в самом конце строя Ария. На мгновение наши взгляды встретились, в его глазах мелькнул первобытный ужас, он уже давно смирился, что проклятье заберет его, но сейчас… испугался за меня больше, чем за свою жизнь. Я со всех ног бросилась к ним, понимая, что я должна что-то сделать, хотя бы попытаться поставить… щит! И сейчас мне нужно успеть, мне нужно опередить проклятие любой ценой! Иначе все, что я делала до этого, напрасно.

Этот бег навстречу друг к другу слился в один миг, мы все повисли на волоске от смерти, близкие к ней, как никогда.

Испуганные детские глаза – вот, что я по-прежнему видела, и этого было достаточно. Я почти добежала до них, тотчас рухнула на колени и принялась разрывать руками снег, чтобы добраться до земли, ощущая, как ледяная сверкающая бездна нависла надо мной и ими, а ее смертельный холод уже обжигает щеки.

– За спину, – велела я, задыхаясь, опуская руки в мерзлую землю. Я вытягивала из нее силу потоками, кусая губы до крови от боли, потому что еще не научилась выдерживать такое количество, и пропускала ее через себя. Ощущение было такое, будто в меня влился огонь.

Волки уже столпились за мной, а я мысленно представляла накрывающий нас щит, созданный из самой светлой силы, той, что всегда дарила жизнь.

Ледяные осколки проклятья бесшумно врезались в чуть мерцающий золотыми нитями моей силы щит, ударили безжалостно. И я вновь потянула силу, направляя ее через свой источник, молясь всем богам, которых знала, чтобы это сработало.

Время замерло. Я чувствовала исходящую от проклятия мощь, я боялась до безумия ее не выдержать, иначе мы все умрем, и продолжала черпать силу и вливать ее в купол. Руки горели и подрагивали, в висках стучало, а спина совсем занемела, но я не сдавалась.

– Ушло, – прохрипел Арий, и я обернулась.

Столпившиеся вокруг него дети таращились на меня, а облако с осколками льда, действительно, отступило.

– Скорее, к нам! – раздался голос Никиты, и я нервно сглотнула и, пошатываясь, поднялась.

Неужели это еще не конец? Судя по всему, нет. Облако проклятья вроде как рассеялось, но над поселком все еще висел белесый туман, и мурашками по спине ощущалась невероятная опасность.

Мы, не сговариваясь, помчались к замершей на площади стаи. И только успели добраться, как туман сгустился, снова превращаясь в смертоносное облако. И оно медленно и неотвратимо потянулось к площади, растягиваясь над ней целиком, готовое обрушиться ледяными осколками на беззащитных нас.

Небо, я, похоже, сделала только хуже! Я ведь знала, что действие этой мерзости непредсказуемо! Чувство вины подкатило к горлу, лишая возможности дышать. Но жалеть о трех десятках спасенных жизней я не могла. И ужасаться буду потом, сейчас же… я вновь рухнула на колени, разгребая снег, и опустила