оказываясь в полутьме комнаты, которую рассеивал лишь огонь камина и несколько магических огней. Ильгар прижимал меня к себе так, будто я была для него всем.

– Великая Белая Волчица, спасибо! – прохрипел он, заметив, что я пришла в себя, и, не выпуская меня из своих объятий, с невероятной, просто запредельной нежностью поцеловал.

Практически сразу же отпустил, будто опасался навредить, и я прижалась лбом к его плечу, переводя сбившееся дыхание и пребывая в полном хаосе.

– Как ты? – прошептал Ильгар. Его голос дрогнул так, будто я могла вот-вот растаять. – Злата… как?

Может, его невероятное «сердце мое» мне послышалось?

– Вроде бы… хорошо, – прислушалась я к себе.

– Тебе больше не холодно?

– Нет, – сглотнула я, ощущая, как все тело буквально горит от близости Ильгара.

Он выдохнул, еще сильнее прижал меня к себе, будто боялся выпустить хоть на мгновение из своих рук.

– А что… со мной было? – поинтересовалась я.

Не просто так же Ильгар так непривычно странно себя ведет.

– Ты двое суток не приходила в себя, Злата. И все время шептала, что тебе холодно, не можешь согреться… Я уже думал, что это проклятье… добралось до тебя. Небо, да я чуть с ума не сошел! – выдохнул он так, что по коже заплясали искры пламени, а сердце понеслось вскачь.

– Прости, – прошептала я ему в плечо. – Я понимаю, что ты, должно быть, злишься на меня.

Ильгар напрягся, его тело будто окаменело, а потом, все еще одной рукой обхватывая меня и удерживая рядом, второй приподнял мое лицо, заставляя смотреть на него. Его глаза, сейчас темно-синие, сверкнули в полутьме, как у волка, выдавая его суть. В них уже не было нежности, плескалось что-то совсем иное, жгучее и грозное. То, от чего мое тело переставало меня слушаться, а внизу живота все завязывалось в тугой узел.

Эта абсолютно непривычная и резкая смена эмоций Ильгара просто ошеломила меня. Таким я его не знала.

– Злюсь? – тем не менее ровно, впиваясь в меня взглядом, переспросил он, что никак не соответствовало тому, как он смотрел.

– Я – ваша единственная надежда снять ледяное проклятье, Ильгар. И… двое суток назад я эгоистично об этом даже не вспомнила, рискнула всем и бросилась…

– Спасать чужие жизни, – закончил он тихо, без тени упрека. – За это я должен злиться на тебя?

– Да.

Меня вдруг начало потряхивать от того, как он по-прежнему смотрел на меня, от того, что молчал эти показавшиеся сейчас бесконечностью несколько мгновений, пока я падала в пропасть.

– Да, ты права, Злата. Я злюсь, – тихо рыкнул он, впервые проявляя в отношении меня свою волчью сущность так явно, отчего по спине побежали мурашки, но страшно мне почему-то все равно не было. Не могла я опасаться мужчины, который все время меня защищал. – Злюсь так, что с трудом сдерживаю оборот эти двое суток! – он сжал пальцы, хрустнув костяшками.

– Я… понимаю, – выдохнула виновато.

– Нет, Злата. Полагаю, не понимаешь. Я злюсь не потому, что ты бросилась спасать стаю, иного я от тебя уже и не ждал. Я злюсь, что ты раз за разом рискуешь собой, а я не в силах это изменить. Это невыносимо! – Ильгар шумно втянул воздух и выдохнул, не сводя с меня пылающих синевой глаз, от чего в крови вспыхнул пожар.

Эта его невероятная открытость, которой никогда не было настолько много, просто поразительна.

– И если раньше я мог хоть как-то с этим примириться, то теперь… нет. Все, о чем я сейчас мечтаю, Злата, это – сделать тебя своей, поставить на тебе свою метку в глупой надежде, что хоть так мне станет легче, – выдохнул он, немного порыкивая.

Кажется, я уже совсем не могу нормально дышать от того, что чувствую. Я же сейчас не ослышалась, да?

– Я люблю тебя, Злата, – выдохнул Ильгар, обрушивая разом весь мой существующий мир. – Люблю так сильно, что буквально вывернут этим чувством наизнанку, – обжигая, словно огнем, каждым словом.

Его рука коснулась моей щеки, неожиданно нежно приласкала, но взгляд, этот темный и невероятно губительный взгляд, не отпускал меня.

– Еще двое суток назад, когда я мчался к тебе, чувствуя каждой клеткой, что могу тебя потерять… Да я в жизни ничего так не боялся, как этого!

Что же он пережил, когда я оказалась на краю, что признается в таком? Я боюсь даже представить.

– Сердце мое, единственная моя, моя истинная пара, – хрипло произнес он, пронзая каждым словом, неимоверной нежностью и страстной безграничной любовью, что бились в нем.

– Истинная пара? – просипела я, не зная, что меня сейчас больше шокировало – его признание в любви или вот это, означающее абсолютный выбор моего, теперь уж точно моего волка.

– Да.

– Ты же никак… этого не показал, – неверяще прошептала я, разом вспоминая те крохи, что знала об истинности в парах оборотней.

Помнила, что в первую очередь просыпается физическое влечение, но без чувств оно мало что значит. И что волки, когда теряли свою половинку, часто буквально умирали от тоски, слишком сильна была их любовь, слишком глубока…

Ильгар вздохнул и уставился на меня.

– Я почувствовал в тебе свою пару на тропе богини, когда даже не успел увидеть, Злата, по одному запаху.

– Что?

Нет, этот мужчина сегодня окончательно сведет меня своими откровениями с ума!

– Это обрушилось на меня, как лавина. И желание защищать тебя, и зацеловать до опухших губ, и страх потерять, и бездна знает еще что… Я никогда столько всего разом не чувствовал, – сказал Ильгар. – И мне потребовалось время, чтобы в этом разобраться и понять, что не просто волчья суть откликнулась, но и мое сердце. И к тому же… я надеялся, что и в тебе проснутся чувства. Давить я не стал бы, потому что не хочу. Да и богине дал слово – не неволить тебя.

Небо! Так вот та цена, которую он заплатил за мою помощь с ледяным проклятьем! Заплатил, даже тогда еще не зная, что я его пара. И даже тогда не сдался, не отступился… В горле подступил ком. Как же сильно я люблю этого невероятного мужчину…

– Больше я не могу без тебя, Злата, – страстно выпалил Ильгар. – Больше я не хочу без тебя! Сколько бы минут мне не было отведено, все до единой я желаю провести с тобой. Защищать, заботиться, любить… Дать все, что в моих силах. Скажи мне, сердце мое, есть ли у меня хоть какой-то шанс, что мои чувства взаимны?

Ох! Насколько же я ошеломлена всеми его словами и признаниями, что не сказала ему главного.

– Ильгар, я… – он